Чтение онлайн

Наконец, прощание закончилось, Дима запрыгнул в грузовик и ободряюще поднял кулак. Я, отвернувшись и уже не сдерживая слёз, прошептала: «Пусть надежда тебя не покинет!».

Гораздо позже, вернувшись домой и уставившись в темноту за окном, просидела так какое-то время, подтянув ноги к животу и положив лицо на согнутые колени. Когда я была маленькой, мне казалось, что так я отгораживаюсь от всего мира, и ничего мне не страшно. Но то было раньше… а теперь я не одна, у меня есть мой муж, ради которого я не должна разнюниваться, пережёвывая свою тревогу. Так что я решительно сползла с высокого стула, подошла к стене, на которую под горестные причитания возлюбленного супруга присобачила весьма отвратную картинку с двумя милующимися собачками (а она на самом деле была верхом дурновкусицы, тут я с ним согласна), под которой был начертан календарь на целый год, и зачеркнула сегодняшний день карандашом. Итак, ещё осталось сто пятьдесят три дня. Ерунда, переживём, и это с учётом того, что руководство оторвалось на всю катушку, как говорит Дмитрий!

После чего со вздохом раскрыла свои записи, сделанные корявыми печатными буквами, которые я делала во время подготовки к курсам:

– Уровни организации структуры тела на современном этапе эволюции… - скучным голосом лучшей ученицы класса забубнила я, при этом прочитанное не откладывалось в моём сознании, а мысли всё возвращались туда, к мужу, и оттого становилось всё паршивей, а мои занятия биологией чудились мне редкой глупостью и пустой тратой времени.

Однако, я подавила в себе малодушное желание бросить тетрадь на пол и вновь уставилась в неё невидящим взглядом. Чувство ужасного подсказывало мне, что я должна взять себя в руки хотя бы для того, чтобы однажды на моём пороге не появилась свекровь, как она и угрожала сделать в том случае, если почувствует мою хандру. Я подошла к вопросу этого визита с крестьянской основательностью и эгоистичной дотошностью, рассмотрев его под всеми углами, и решила, что профиту мне с того будет мало, а потому покорно пододвинула к себе тетрадь и продолжила бубнить себе под нос:

– Господствовавшее ранее идеалистическое мировозрение провозглашало творцом всей природы Бога, что не соответствует действительности, конечно же… согласно современному материалистическому учению высокоразвитые организмы никто не создавал… Что за глупости, в самом-то деле? Как мне припоминается, в нашей больнице даже во времена Второй Мировой войны, когда на этом месте располагался военный госпиталь, медицинский персонал предпочитал инструменты кипятить с молитвой на устах. Оно и для души приятственно, и бактерии гибнут, что отрадно…

Много, слишком много мне предстояло осознать и принять, выучить, как «Отче Наш», для того, чтобы полностью влиться в это общество. Но я смогу, у меня всё получится… прочитала как-то в интернете нелепую книжку про то самое… про попаданку в другое тело, как у неё всё славно, быстро и без усилий вышло. И привыкание, и осознание, и обустройство прошло словно мимо неё, с одной только присказкой: «Я дочь Бориса Климова, а не босяка какого-нибудь!». Глупость несусветная, одним словом. А я тут сама, своими усилиями, корплю над теорией! Эх, жаль, что всё же я не дочь Бориса Климова, глядишь, и ересь бы читать не пришлось! Пришла бы на экзамен, а мне сразу: «Каков ваш опыт лечебной деятельности?». «Порядка ста пятидесяти лет!», - степенно ответила бы я. – «А ещё до того слушателем Высших женских медицинских курсов при патронаже самих монарших особ числилась. Тоже не хвост собачий!». «В магистратуру! Срочно в магистратуру Надежду Фёдоровну!» - завопили бы все члены приёмной комиссии и просительно бы посмотрели на меня: «Уж не откажите, голубушка, сделайте милость, век благодарны будем!». А я бы, между прочим, ещё подумала. Вон, как чушь писать всякую про мировозрение так вы можете, а как до дела доходит, так сразу Надежда Фёдоровна – надёжа и опора отечественной медицины.

Тетради с грохотом свалились на пол, я вздрогнула и раскрыла глаза, после чего поморщилась, разгибая затёршую шею. Н-да… никому не советую спать лицом в холодную столешницу – мало того, что это крайне неудобно, так ещё и на щеке сомнительный след остался… я с сожалением простилась со сладким сном, в котором я представила себя медицинским светилом, засыпала зерно в кофемашину и со вздохом стала приводить себя в порядок – за последнее время привыкла к тому, что жизнь в Москве не затихает ни на минуту, а потому всегда есть шанс застрять в пробке, если я не пошевелюсь.

Жизнь потекла своим чередом, я освоила новый вид транспорта – метро, и уже не шарахалась ни от ярко освещённых вагонов, ни от гула многочисленных голосов, ни от яркой, навязчивой рекламы, каждое утро исправно зачёркивая прожитый день в настенном календаре. Старалась учиться всему, чему только возможно, во всяком случае, недурно освоила владение собственным телефоном и даже в некотором роде подружилась с Алисой. И сама не заметила, как, но материал, изучаемый в подготовительных курсах, стал даваться мне легче, возможно, оттого, что я старалась досконально изучить подаваемый материал, или же подходить к нему с учётом моего жизненного опыта.

Изредка я получала короткие послания от Димы, и тогда мир играл новыми красками, а я надолго впадала в счастливую прострацию, вдумчиво перечитывая несколько строк на своём телефоне и счастливо вздыхая.

Весна прошла мимо моего сознания, принеся с собой жару, тополиный пух и пыль городских улиц, вопрос о моём поступлении для меня не стоял, и я без особых усилий поступила в мединститут, слабо порадовавшись этому событию. Дима писал, что немного задерживается, но начинать отсчёт заново не было никаких сил, тем более что точная дата прилёта была неизвестна.

Начавшийся учебный год позволил мне полностью погрузиться в учёбу, я загружала себя дополнительными заданиями, в буквальном смысле этого слова проводя всё своё свободное время в библиотеке и слывя среди ребят моей группы заучкой и зазнайкой, что конечно же, меня ничуть не тревожило…

Вот и сейчас я рассеянно брела по улице в сторону дома и смотрела на облетающую листву, думая о том, что прошёл ровно один год с того момента, когда я впервые увидела Дмитрия. Тогда также, как и сейчас, была ранняя осень, и небо призывно голубело, намекая, что лето ещё где-то близко, но лужи на дорожках аллей и ощущающаяся промозглость раннего утра не оставляли сомнений – осень вошла в свои права.

– Надя! Наденька! – услышала я позади родной и такой знакомый голос, помедлила мгновение, не веря себе, и наконец, повернулась, обернувшись в такой родной, такой любимый запах, закутавшись в него, как в одеяло, утонув в невероятном взгляде серых глаз.

– Я так ждала тебя! – тихо прошептала я, не зная, что что ещё ответить, и сглотнула подступивший к горлу ком. – Я только очень надеялась на то, что надежда тебя не покинет…

– Олег Витальевич, вы просили напомнить, что завтра состоится встреча акционеров, к которой вы должны подготовиться, - раздался в телефонной трубке прохладный голос секретаря, заставивший молодого человека поморщиться и пробурчать что-то вроде того, что до завтра целая куча времени, а пока он выражает душевную просьбу всяческими глупостями его не донимать.

Секретарь сочла, что сделала максимум из того, что могла, сухо попрощалась и положила трубку. Это была весьма опытный секретарь, она начинала свою трудовую деятельность в компании ещё в бытность главой компании отца Олега. И потому могла иногда выразить своё мнение по тому или иному вопросу. Но общаться с Олегом становилось в последнее время всё сложнее. Если быть откровенной, то он всегда был не подарком, но после того, как он расстался со своей случайной подружкой, совсем озверел и характер у молодого человека окончательно испортился, не сказать бы хуже. Впрочем, секретарь считала себя интеллигентной женщиной и то самое «похуже» произнести не могла, но не мешала другим сотрудникам склонять имя босса в приватных беседах.

Она знала только то, что шеф даже детективов нанял для того, чтобы те нашли сведения о девушке, с которой тот расстался. Но не это удивило многоопытного секретаря, которая нередко вызывала клининг после разнузданных вечеринок, а то, что Олег не знал о своей девушке ровным счётом ничего, кроме её имени – Сюзанна.

Из переписки с детективами, которую женщина беззастенчиво читала, она узнала только то, что они познакомились совершенно случайно, завязалась лёгкая и ни к чему не обязывающая интрижка, приятная им обоим. Вроде бы, у этой Сюзанны даже был какой-то парень, а Олегу (подумать только, он представился девушке, как Антон) и вовсе серьёзные отношения противопоказаны… Одним словом, совсем скоро молодой человек стал тяготиться этими отношениями и бросил девушку, в грубой форме объяснив ей, где он видел её и любовь.