Чтение онлайн

Игра – это не просто противоборство команд, это противоборство тренерских жанров, и причем эти стратегические и тактические ходы могут меняться на протяжении игры, мотивироваться какими-то обстоятельствами. Мы же, как правило, в начале комментария не видим и не слышим от подавляющего большинства комментаторов никакого анализа тактического построения команды: кто где играет, кто кого должен держать, получается это или не получается. Мы только слышим от них: мяч ушел в аут, вот им овладела такая-то команда, вот этот так отбил, то есть то, что мы сами видим по телевизору. Поэтому иногда приходится отключать звук!

Поскольку я очень много жил за рубежом и смотрел там репортажи, и мне доводилось даже работать вместе с зарубежными комментаторами в эфире, я знаю, как это делается в цивилизованных европейских или латиноамериканских футбольных державах, как это должно быть сделано. У нас этому никто не учит и никто не может научить, потому что никто этого просто не знает.

У меня был один случай на чемпионате 1986 года в Мексике (это был первый чемпионат, на котором я работал). Наша штаб-квартира была там же, где жила и вся спортивная делегация. Там был Озеров, там был Котэ Махарадзе, там был Маслаченко и был Майоров. Мы смотрели и слушали репортаж нашего коллеги откуда-то из Гвадалахары, затем они повели еще откуда-то, и вот мы слушаем параллельно два рассказа об одном и том же репортаже – нашего и бразильского комментаторов. Я говорю: «Ребята, пригасите, сейчас вы услышите, как это делает профессионал!» Убрали голос нашего коллеги, услышали того – и расхохотались. Контраст был разительный, убивающий. Это повторить невозможно, сделать так, как это делается там, мы просто не умеем. Так же, как не может, например, Гусев сыграть, как играет Пеле. Это другие орбиты, это просто-напросто другой уровень цивилизации, вот и все. Поэтому мне даже не хочется говорить о футбольном комментировании в нашем телеэфире, ну, а в радиоэфире его просто-напросто нет.

Судейство? То же самое, это все связано: какой футбол, такие судьи. У нас есть один действительно международного класса судья – Валентин Иванов. Только почему-то у него складываются отношения с нашим судейским корпусом как-то ненормально. Или они ему завидуют, или они его давят, потому что, видите ли, его, сукиного сына, гада такого, приглашают судить ответственные европейские и другие матчи, а их нет! Я не знаю – я могу предполагать, потому что я в эти сферы не вхож, я там не бываю. Если я общаюсь иногда где-то на трибунах с тренерами, то с судьями у меня почти нет контакта, хотя я когда-то дружил с некоторыми нашими судьями, общался с ними. На последнем матче с Бутенко поговорил, который был инспектором матча, когда ЦСКА постыдно проиграло команде «Торпедо-Металлург». С Хусаиновым я общался. Это был один из наших лучших судей, безусловно, – вот это я могу точно сказать. А вся эта жизнь нашего судейского корпуса – она для меня загадка. Говорят о договорных матчах, о нечистоплотности наших судей – я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Я берусь судить о том, что я знаю. Вот я знаю, что наши футбольные теле – и радиокомментаторы работают плохо, я это могу доказать.

Чисто визуально я могу судить о поведении судьи в этом матче «Торпедо-Металлург» – ЦСКА. «Торпедо» выигрывает 2:1, и Газзаев обрушивается на судью, что он засудил ЦСКА. Я сидел на трибуне и видел, что этот бедный судья, по-моему, еще молодой парень, потерял нить игры, растерялся и выронил вожжи. Он не подсуживал ни ЦСКА, ни «Торпедо», он никому не подсуживал, игра шла сама собой, и на него все орали. Судье ни в коем случае нельзя делать замечания, тем более тренеру и тем более в такой форме. Может, он в силу своей неопытности так работал на этой игре, может, в силу плохого самочувствия, может, следующий матч он отсудит блестяще! Я совершенно не хочу ставить на нем крест, но для него это был провальный матч. Такое бывает. Для футболиста может быть матч провальный, для тренера, и для судьи может быть матч провальный. Вот этот конкретный матч для этого судьи провальный, но он не подсуживал ни «Торпедо», ни ЦСКА – никому, он просто потерял нить игры. Вот и все, что я могу сказать. Я могу визуально оценить работу судьи, это будет мое мнение, может быть, и несовершенное.

Проблемы. Проблемы у футбола есть. Самая главная, мне кажется, проблема, которую нужно решать, проблема почти тупиковая – это гигантская финансовая пропасть, в которую мировой футбол погружается все больше и больше. Это рост трансферных сумм, это гигантские сверхзаработки звезд футбола. Я не хочу сказать, что они недостойны таких денег и что их нужно сажать на голодный паек, – разумеется, как и в любой другой сфере человеческой деятельности, лучшие футболисты должны получать гораздо больше, на порядок больше, чем середнячки. Это безусловно, но просто конкуренция между клубами и стремление вырвать, допустим, Бекхэма из «Манчестера», Рабина из «Сантоса» ведет к тому, что выплачиваются гигантские суммы. Эти деньги – они же не берутся откуда-то с потолка, эти деньги берутся у каких-то людей, которые дают в долг. Эти деньги потом надо каким-то образом отдавать, а клуб, куда пришла очередная звезда, допустим, не вышел в финал Лиги чемпионов, не заработал денег, которые надеялся заработать. Этот клуб погружается в трясину долгов. Вот эта проблема самая главная, которую мировой футбол должен решать. Каким образом? Тут должны уже думать УЕФА, ФИФА, должны думать менеджеры, президенты клубов. И я знаю, что на эту тему уже думают, ищутся какие-то варианты. Вторая проблема, над которой нужно думать и над которой, мне кажется, думают, – это еще более четкая, более строгая унификация мирового футбольного календаря. Именно мирового. Нужна координация национальных, региональных, европейских, международных, мировых чемпионатов, ликвидация ненужных турниров типа чемпионата мира для клубов, которые ФИФА пытается насаждать. Или вот этот дурацкий, совершенно никому не нужный, глупый чемпионат футбольной конфедерации, который проходил недавно в Париже, куда были отвлечены лучшие игроки из ряда стран. Одна только Франция была представлена более или менее приличной командой – и, естественно, выиграла. Но из-за этого масса клубов пострадала, масса игроков – ну не в прямом смысле, а в том, что это была большая нагрузка, сократились каникулы.

Можно назвать еще ряд проблем. Скажем, дальнейшее совершенствование техники, тактики игры, изобретение каких-то новых игровых схем… Но это уже из области фантазий, мечтаний. А в общем футбол развивается, как мы бы сказали, в правильном направлении, и если удастся преодолеть эти барьеры, эти трудности, особенно финансовую необеспеченность, добиться финансовой упорядоченности, то все будет хорошо. Но хорошо будет где-то там. У нас – я сомневаюсь, чтобы при жизни нашего поколения футбол бы сорганизовался. В этом смысле я не оптимист.

Я думаю, что секрет притягательности и популярности футбола в том, что человечеству удалось найти эликсир для пролонгации детства. Ничего равного человечество не придумало. Если не считать табак, спиртное и слабый пол, то футбол, с моей точки зрения, – это самое массовое заболевание планеты с момента появления игры в Англии (значит, без малого 150 лет назад). И даже когда человек в силу возраста или каких-то других причин сам не может гонять мяч и становится болельщиком, и даже если не болельщиком, а просто зрителем, то он благодаря связи с футболом вырывается из бытовой реальности. Это все равно какая-то сказка, поэтому мы так расстраиваемся, когда сказка скучная, неинтересная. И, конечно, футбол, на мой взгляд, опередил все виды спорта, вырвался вперед в той гонке с выбыванием, которую устроили себе в течение ста пятидесяти лет все виды спорта. И связана эта победа футбола в соревновании со всеми другими видами спорта с тем, что он не просто спорт, футбол – это игра. Он находится на стыке спорта и искусства, как ни странно это звучит: ну что может быть более далекого от искусства, чем футбол! Но это какая-то разновидность циркового искусства, владения телом, предметом. Что такое жонглирование мячом? Это ведь почти атрибут циркового артиста. Самый мощный интегратор человечества – футбол.

Я прошел все те же «университеты», которые проходили все советские мальчишки. Я был запойный любитель футбола, но это происходило до момента, когда я стал заниматься уже своей профессией, и где-то к во-семнадцати-девятнадцати годам я перестал внимательно следить за этим.

Для меня футбол – это способность продемонстрировать знакомым или малознакомым людям какой-то эк-вилибр моей памяти. Поскольку все пятидесятые и до середины шестидесятых годов я очень интересовался футболом, все, что было в этот отрезок, в этот период, я помню очень хорошо и, несмотря на то, что прошло без малого сорок лет, могу сказать, в каком составе московское «Торпедо» в 1960 году сделало дубль, в каком составе играла команда и, более того, кто играл за сборную

Союза против приехавших в Москву венгров в сентябре 1954 года. Это для меня, как бы сказать, – наверное, один из способов самоутверждения перед какими-то людьми, которые этого не помнят. Другое дело, что, может быть, этого не нужно помнить, – лучше бы, может, помнить три-четыре художественных произведения так, как я помню составы команд. Не знаю, но факт остается фактом. Вообще для меня, как только начинаются турниры – мировые, европейские, ну и, конечно, Лига чемпионов с определенного момента, – это праздник, потому что ничто, пожалуй, не может так стопроцентно переключить меня от забот, от размышлений, совсем не всегда мажорных. Я отключаюсь полностью! Но для этого сама игра должна точно соответствовать моей потребности.

«Что значит футбол для Вас лично?» Ой, все, все, все! Вы знаете, это такой театр! Это лучший вид театра! Это театр, который играет для нас какую-то лихо закрученную пьесу! Прелесть пьесы в том, что никто не знает, чем все закончится. И, конечно, результат имеет огромное значение. Было бы неправдой сказать, что результат не важен, потому что тогда можно было бы спокойно все смотреть в записи, а разница огромная между просмотром игры, которая идет сейчас, и которая уже была. Даже если ты не знаешь результата, достаточно узнать, что дают запись, и в тебе что-то перестраивается на прием: в какую-то секунду ты настраиваешься на волну играющих, на волну болеющих, на волну стадиона, где это происходит, – и ты, как хороший приемник, начинаешь эту вибрацию впускать в себя.