Чтение онлайн

Для сегодняшней России футбол значит то же, что и для вчерашней, и для позавчерашней, и для завтрашней. К сожалению, у нас страна особая в том смысле, что, имея мировые претензии, мы имеем азиатское и даже африканское качество жизни, и вот этот разрыв всегда будет очень сильно отравлять жизнь людей. Мы просто бедные, и мы не можем позволить себе так развлекаться (я имею в виду не москвичей, не московскую элиту, а среднерусское население), как это делают англичане, итальянцы, испанцы или французы, те же бразильцы и еще кто бы то ни было.

Хлеба и зрелищ требовали люди со времен Древнего Рима и будут требовать всегда, они в этом нуждаются. Сначала хлеб, а потом зрелища. Так вот зрелище (главное, доступное и любимое) – это футбол, никуда не денешься. Футбол для нас всегда будет (и в обозримом будущем!) главным зрелищем, главным методом развлечения и отвлечения от наших бед, и мы будем добиваться и ждать от футбола того, чтобы он поднялся на какой-то новый уровень, будем ждать от футбола побед. Для нашей страны, к несчастью, это гораздо больше, чем для англичан, для испанцев, для французов и, может быть, даже для бразильцев, потому что там существуют еще и другие каналы отвлечения, другие виды зрелищ, другие способы найти убежище от проблем и забот. Кстати, наши проблемы, наши заботы гораздо более сильны, гораздо сильнее отравляют нам жизнь, чем проблемы и заботы рядового англичанина, француза или немца, – ничего не поделаешь. Для нас футбол – это свет в окошке, скажем так. И поэтому когда наш футбол заваливается, для россиянина это куда более тяжелый удар, чем для англичанина, француза или даже для испанца. Там тоже рыдания, страдания, проклятия, это все естественно и понятно, но переносится это легче, забывается быстрее, и приходит надежда на то, что вот в следующий раз мы чего-то добьемся, и футболисты начинают готовиться к следующему чемпионату, турниру.

Ну, для Бразилии футбол – это начало и конец всего. Это единственный безусловный общенациональный институт. Это не просто игра – это то, что связывает нацию в единое целое. Они сейчас начинают практиковать другие виды спорта: блестяще играют в баскетбол, волейбол, успешно соперничают с крупнейшими державами. Разумеется, ни один из этих видов спорта (так же, как, впрочем, и у нас) не может соперничать с футболом по массовости, по силе. Для бразильцев футбол – это что-то неизмеримо более важное, чем даже для нас, не говоря уже о французах, итальянцах или Германии. Я объясню почему.

Бразилия все еще остается страной, где сохраняется – негласно, закрыто – определенная расовая сегрегация, определенное социальное неравенство. В Бразилии до сих пор человек, родившийся в фавеле, чернокожий мальчишка из интериора страны, из провинции, практически лишен возможности реализоваться, получить образование, стать, скажем, профессором медицины, стать летчиком, стать инженером. Он не может реализоваться нигде, кроме как в футболе. Пример – Пеле, который чистил башмаки, который был никем, а стал всем. И этот пример у всех перед глазами. Любой чернокожий бразильский мальчишка знает, что он никогда не будет космонавтом, не будет летчиком, не будет хирургом, не будет историком, журналистом, писателем, а вот футболистом он стать может. У мальчишек в детстве это подсознательно, прямо они об этом не думают, а в тинейджеровском возрасте приходит в голову: если я стану играть, стану чемпионом, я стану богатым человеком, знаменитым, меня будут любить белые женщины, откроется мир, я уеду в Европу.

Для бразильского населения, для подавляющего большинства бразильцев футбол – это единственный выход в большой мир, единственная возможность самореализоваться. Вот это его главное значение. И это будет еще сохраняться долгие и долгие годы.

Что касается Германии и Италии, то там это просто любимая игра. Там нет такой слепой веры в то, что это единственная лесенка наверх для рядового немца или итальянца, – там совершенно другие условия жизни, и другой уровень развития демократии, и другая степень решения социальных проблем. У них это, так сказать, самый любимый вид спорта. Это бизнес для футбольной и околофутбольной элиты, это способ зарабатывания денег. Для людей, которые живут и работают в футболе или около футбола, это способ сделать себе политическую карьеру, получить известность. Примеров тому множество: лидеры, руководители, президенты, владельцы крупнейших клубов. Они пробиваются на достаточно высокие посты и влияют на принятие политических решений.

Пример Италии перед глазами. В обычной жизни Берлускони является владельцем футбольного клуба. Это, может, не самое главное и даже не второе его дело в жизни, но это показательно. Владелец футбольного клуба, владелец крупнейшей европейской телевизионной сети – и премьер страны. Все это взаимосвязано, все это цепляется миллионами крючков. Ну, а в жизни рядовых итальянцев боление за клуб, страдание за клуб всегда (гораздо в большей степени, чем в Бразилии) способствует консолидации местных, муниципальных, региональных групп населения. Сначала рождается просто страдание, переживание за успех или неуспех своего клуба, часто маленького, провинциального, который растет, поднимается из одной лиги в другую; потом это перерастает рамки чисто футбольных страстей и появляется патриотизм к своей провинции, к своему штату, области, городу…

В Европе по состоянию на сегодняшний день итальянский футбол один из лучших (хотя я его не люблю). Итальянский футбол, который выиграл все, что можно!

По красоте самый зрелищный – это все-таки испанский футбол, не немецкий.

Немецкий футбол – это немецкая нация, это воплощение немецкого духа: это организованность, это порядок, это сила, мощь, напор, что ни в коей мере не отрицает технического совершенства Беккенбауэра, а в прошлом Баслера, Мюллера… Национальные черты, черты национального характера всегда отражаются и на футболистах – это неизбежно.

Конечно, жители Латинской Америки с их темпераментом, с их страстями, с их раскованностью, разнузданностью, безалаберностью, с их недисциплинированностью… – все это с лихвой проявляется и в футболе.

В то же время дисциплинированность, педантичность, немецкая организованность проявляется и в жизни клубов, и в игре команд, и в игре футболистов, и в их поведении на поле.

Ну, а кто самый лучший, где самый лучший футбол – это все условно, это все меняется, это все кисель. Сегодня Бразилия чемпион мира, а на следующем чемпионате чемпионами мира станут, допустим, испанцы или те же самые немцы… тогда мы их будем хвалить.

Пока я больше всего болею за испанцев, потому что самый красивый, самый техничный, самый яркий футбол, мне кажется, все-таки испанский. И испанский чемпионат – это самое увлекательное зрелище, которое мы можем себе позволить сейчас наблюдать. И мне очень жалко, что они так «вывалились» из чемпионата мира и последнего розыгрыша Лиги чемпионов. Так обидно, что «Реал» завалился! Ничего не поделаешь. «Поле – ровное, мяч – круглый» – не могу обойтись без этой формулы.

Футбол – это одно из самых интересных, одно из самых увлекательных открытий нашей цивилизации, если понятие «цивилизация» брать широко, не ограничивать его рамками стран, континентов и веков. Возьмем цивилизацию после Средневековья, как начался футбол. Были какие-то попытки играть в футбол в средневековой Италии, когда там играли чуть ли не сорок на сорок человек. В начале XIX века стали играть в Англии, а потом все это вдруг расползлось по всему миру.

Я считаю, что футбол – это одно из самых ярких открытий в сфере духовной жизни. Это и духовная жизнь тоже. И жизнь в сфере каких-то общественных, социальных взаимодействий нашего мира, нашей цивилизации вообще.

Самое главное достоинство футбола, самая великая его заслуга, о которой мы, кстати говоря, должны задуматься всерьез, но мало об этом говорим и пишем, в том, что футбол объединяет народы. При всей внешней враждебности, при том, что в свое время появились эти самые английские хулиганы, которые сейчас вроде бы утихомирились, при случаях ненависти, когда какую-то торси-ду бьют в какой-то стране, футбол сближает нации, сближает народы. И это очень важно. Все эти турниры и чемпионаты мира, Лиги европейских чемпионов, какие-то другие турниры, даже товарищеские встречи – все они способствуют тому, что мы становимся все ближе друг к другу (я имею в виду разные народы), узнаем друг о друге все больше и больше. И не только потому, что за каким-нибудь «Ботафого», «Динамо», за «Спартаком» поедет, там, три сотни болельщиков куда-то в Сан-Марино или в Париж, – нет. Мы же смотрим эти репортажи оттуда из «Сен-Дени» или из «Сантьяго Бернабеу», мы переживаем. Мы попутно впитываем массу информации от наших, как правило, очень бездарных теле – и радиокомментаторов, которые рассказывают нам об этих матчах. (С этим делом у нас очень плохо. Наверное, пальцев одной руки хватит, чтобы сейчас перечислить более или менее толковых комментаторов, которые ведут футбольные телепрограммы.) Мы читаем, мы узнаем массу дополнительной информации о том, кто покупается, за сколько, о вкусах, нравах, привычках Роберто Карлоса, Роналдо, Бекхэма, Фигу… Футбол сближает нации, сдружает их несмотря ни на что. И вот в этом его главная величайшая роль. Не в том, что физически совершенствуются люди, не в том, что кто-то добивается успеха (вот они три, четыре, пять раз чемпионат мира выиграли), а в том, что сближаются люди и народы. Вот главная великая роль футбола. Это изначальная кубертеновская идея, и здесь она уже возведена в абсолют и достигла своего высшего проявления.

Так же, как в любой другой сфере человеческого бытия, в футболе отражается лицо нации, ее дух, ее стиль жизни, ее уровень развития, ее какие-то поведенческие принципы, нормы. Тут никуда не денешься. Можно идти вглубь, приводить примеры, но я абсолютно убежден, что это действительно так, что футбол – я уже об этом говорил, немецкий футбол, испанский футбол – всегда выражает дух этой нации, ее традиции, ее поведение, ее привычки, ее образ жизни.

Так есть и так будет, несмотря на то, что попутно происходит процесс интернационализации, когда в таких суперклубах, как «Реал», «Барселона», «Аякс» вдруг сходятся игроки совершенно разных стран, разных уровней развития – и тем не менее футбольные школы не разрушаются, они остаются. Хотя из Бразилии в Европу ежегодно уезжают примерно сто футболистов, за двадцать лет – тысячи, этот процесс не останавливается, появляются новые бразильские футболисты. И эти новые рождаются не в «Реале», не в «Аяксе», не в «Баварии» – они рождаются в Бразилии. В Европе они начинают приспосабливаться, иногда ломать себя, а иногда, наоборот, под себя подламывать друзей по команде, навязывать свой стиль игры новым партнерам, как это могут позволить себе делать в «Реале» Бекхэм, или Роналдо, или Фигу. Но все равно эти национальные школы существуют, они никуда не исчезают, не разрушаются. Они могут трансформироваться, они могут развиваться, они могут меняться, но все равно они остаются национальными школами, хранящими свой облик.