Чтение онлайн

Но внутри меня что-то оборвалось. Боль и унижение уступили место гневу, чистой, пульсирующей ярости. Я почувствовала, как рука инстинктивно потянулась к бутылочке с водой, стоящей на краю стола. Не раздумывая, я схватила её и с размаху плеснула воду на её рабочий стол, заваленный бумагами, эскизами и её идеально организованными планами.

Брызги воды разлетелись во все стороны, покрывая дорогую бумагу разводами. Капли ударились о планшет, стоящий сбоку, и заструились по экрану.

Алина застыла на месте, её рот приоткрылся, а глаза на мгновение расширились от потрясения. Маска сдержанного спокойствия слетела с неё мгновенно, словно её сорвали. В её зелёных глазах заплясали бешенство и ярость, такой я её ещё не видела.

— Вы совсем спятили?! — прошипела она, её голос зазвенел, пропитанный негодованием. Она резко потянулась к столу, пытаясь спасти хотя бы часть документов. — Это же рабочие материалы! Эскизы! Вы в своём уме?!

Я улыбнулась, но улыбка моя была мрачной, злой.

— Теперь ты почувствовала, что значит, когда разрушают то, что ты создаёшь? — произнесла я низким голосом, глядя ей прямо в глаза. — Приятно, правда?

Её руки дрожали, пока она поднимала пропитанную водой бумагу. Сотрудники за дверью тихо ахнули, когда поняли, что произошло. Но никто не осмелился вмешаться.

— Убирайтесь, — сквозь зубы процедила Алина, её голос сорвался на холодный рык. — Немедленно убирайтесь отсюда!

Я гордо развернулась, не дожидаясь, пока она повторит свой приказ. На этот раз это была не победа, но хотя бы реванш.

14. Алина

От бешенства у меня потемнело в глазах. Больше всего сейчас мне хотелось схватить эту спятившую бабу за её идеально уложенные волосы и несколько раз припечатать об стол. Представление об этом было настолько ярким, что я невольно сжала кулаки, чтобы удержать себя. Но, к счастью — ох, к счастью, — она, захватив свою хамоватую приятельницу, и покинула мой кабинет, оставляя меня одну с хаосом, который они здесь устроили.

Я осталась стоять посреди разгромленного рабочего пространства, глядя, как вода медленно течёт по моим тщательно выверенным до каждой черточки рисункам и чертежам. Линии расплывались, превращаясь в бессмысленные разводы, разрушающие мою работу. Экран ноутбука померк, потемнел, а затем совсем погас. С ним будто погасло и то чувство контроля, которое я так упорно удерживала в себе.

Мне казалось, что вместе с этой водой утекает и моё спокойствие, моя уверенность, всё, что я так долго выстраивала. Этот стол, эти чертежи, даже это кресло — всё это было моим. Моей территорией, моим безопасным местом. А теперь оно превратилось в сцену для чьей-то истерики.

Я глубоко вдохнула, пытаясь удержать остатки самообладания, но руки всё равно дрожали. Они пришли сюда, чтобы унизить меня. И им это удалось. Даже те, кто стояли за дверью, мои сотрудники, мои подчинённые, — они видели это. Я почти физически слышала их мысли: она заслужила, разрушила семью, увела мужа.

Двойное лицемерие. Половина девушек в компании с радостью оказались бы на моём месте. Они бы без колебаний согласились стать для Даниила хотя бы любовницей, а уж в перспективе — женой. Часть из них, обрати на них Даниил внимание, не задумываясь, сами бы сообщили его жене о своих отношениях, чтобы быстрее устранить препятствия на пути к заветной цели. Они бы улыбались Анне в лицо, а за её спиной уже готовили бы сценарии своих будущих счастливых браков. И всех их безбрежно злило, что за долгие годы, я оказалась первой, с кем Даниил завел отношения.

Но сейчас они с огромным удовольствием будут перешёптываться за моей спиной, осуждая каждый мой шаг. Они будут смотреть на меня с презрением, прикрытым вежливыми улыбками.

Едва сдерживая слёзы, я старалась навести хотя бы видимость порядка на своём столе. Руки дрожали, а мысли путались, когда я судорожно соображала, что ещё можно спасти, а что уже пропало безвозвратно.

Несколько недель упорной работы… Несколько недель, когда я погружалась в каждую деталь, обдумывая новые концепции, формы, сочетания материалов. Несколько недель полёта фантазии, когда я видела в каждом эскизе не просто украшение, а историю, воплощённую в металле и камнях. И теперь эти истории расплывались на мокрой бумаге, превращаясь в бессмысленные пятна.

Я поднимала испорченные листы один за другим, пытаясь найти хоть что-то, что ещё можно было восстановить. Вода стекала с краёв бумаги, оставляя следы на столе и капая на пол. Нотки отчаяния с каждым движением становились сильнее. Как много сил было вложено в каждый эскиз, в каждую линию… И теперь всё это превратилось в хаос.

Неожиданно телефон на столе зазвонил, его резкий звук прорезал тишину кабинета и вырвал меня из пучины мыслей. Я на мгновение замерла, глядя на экран, где высветилось имя — Даниил Сокольский.

Мои глаза полыхнул гневом — он уже наверняка знал, что произошло.

— Да! — не удержав эмоции рыкнула в трубку.

И услышала сухое:

— Зайди.

Я стиснула зубы, ярость закипела внутри. Быстро собрав испорченные эскизы в одну стопку, я вышла из кабинета так стремительно, что едва не снесла нескольких человек в коридоре. Один из сотрудников, не успевший вовремя отойти в сторону, отшатнулся с испуганным видом, но я даже не удостоила его взглядом.

Я летела к кабинету Даниила с такой яростью, что люди шарахались с моего пути. Некоторые бросали осторожные взгляды, очевидно, прекрасно понимая, что ситуация накалилась до предела. Их шёпот был для меня как далекий шум: я слышала его, но не придавала значения. Сейчас у меня была только одна цель — услышать, что он скажет.

Дверь его кабинета стояла приоткрытой. Я не потрудилась постучать. Просто толкнула её так, что она громко хлопнула о стену. Даниил поднял голову от каких-то документов, его взгляд был холодным, как обычно, но на лице читалась лёгкая тень раздражения.

— Ты хотел поговорить? — произнесла я резко, бросая стопку мокрых эскизов на край его идеально вычищенного стола.

Он перевел глаза на испорченные чертежи и крепко сжал зубы.

— Она?

— Кто еще? — зло ответила я, прищурив глаза. — Где Кира?

— Отправил ее домой, она в шоке. Алина, мать вашу, вы не могли устроить ваши разборки где-нибудь подальше от работы и от моей дочери?

— Что? — мне показалось, что я ослышалась. — Не поняла, ты сейчас кого во всем этом пиздеце обвинил?

Он посмотрел прямо на меня, его взгляд был острым, холодным, но не таким спокойным, как обычно. В этом взгляде читалась усталость и раздражение

— Алина, — начал он, уже чуть тише, — ты умная женщина. И гораздо сильнее Анны, спокойнее ее. Ты могла…

— Что? — я перебила его, чувствуя, как моё лицо заливает волна горячего гнева. — Что могла, Даниил? Успокоить её? Извиниться перед ней? Ты совсем охренел? Кто заварил эту кашу? Я? Кто втянул меня в это?

Он напрягся, но не отвёл взгляд. Его привычная холодная маска слегка дрогнула, но только на мгновение.

— Алина! Сбавь тон! — голос Даниила стал жёстче, но он по-прежнему пытался удерживать хрупкое равновесие между командованием и самоконтролем.

Я лишь усмехнулась, полный злости и отчаяния звук прозвучал даже для меня неожиданно громко.