Чтение онлайн

— А то что, Даниил Сергеевич? — язвительно бросила я, делая шаг вперёд. — Что будет? Уволишь?

Его взгляд стал ещё холоднее, но в глазах я увидела искру, которую он не успел скрыть.

— Знаешь, Дани, — продолжила я, упираясь руками в стол и смотря прямо в его карие глаза. — Я не клялась тебе в любви и верности. Не обещала стать «надёжным тылом» и мамкой твоей дочери. Ты втянул меня в этот хаос, а теперь хочешь, чтобы я ещё и проглотила всё это молча?

Он напрягся, но молчал, и это только раззадорило меня.

— Хочешь послушания? — спросила я, наклоняясь чуть ближе. — Возвращайся в семью. Поверь, плакать точно не стану.

Его челюсть напряглась, и я увидела, как пальцы сжались в кулаки.

— Хочешь уволить? — я выпрямилась, разведя руками. — Вперёд! Не думай, что я буду держаться за это место после всего, что ты сделал.

Даниил резко встал, отодвигая стул, и посмотрел на меня с таким выражением, что на мгновение в комнате повисла гнетущая тишина.

— Ты понимаешь, что сейчас переходишь границы? — тихо, но срывающимся голосом спросил он. Его тон был не столько угрожающим, сколько разочарованным.

Я рассмеялась — горько, резко, почти истерично.

— Границы? Ты серьёзно? — ответила я, качая головой. — Какие, к чёрту, границы, Даниил? Ты разрушил их первым, когда втянул меня в свою семейную драму. Так что не нужно сейчас изображать великого моралиста.

Я стояла перед ним жалкая, мокрая, с растрепанными волосами, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком обиды и усталости.

— Алина, иди, успокойся, — холодно велел Даниил, садясь на место, — поговорим, когда успокоишься.

— Знаешь, Дани, — почти спокойным тоном ответила я. — Да пошел ты! И ты, и вся твоя ебанутая семейка! Спасибо за Дейва — его я отработаю для тебя новой коллекцией. Но уже как вольный художник. Заявление пришлю по почте!

Я выпрямилась, подняв подбородок, чувствуя, как напряжение достигает пика. Развернувшись на каблуках, вышла из кабинета, не оглядываясь.

Коридоры, заполненные сотрудниками, казались мне пустыми. Я шагала, гордо подняв голову, ни на кого не глядя, но чувствуя, как на меня устремлены взгляды. А мне было всё равно. Я не чувствовала ничего, кроме дикой боли внутри, выжигающей меня адским пламенем.

Машинально надела пальто и вышла на улицу, не взирая на самый разгар рабочего дня, не чувствуя холода в изящных туфельках — переодеть обувь даже не подумала Я просто шла, без цели и направления, скользя по льду на тонких каблучках. Ветер обжигал лицо, а снежные хлопья таяли на щеках, но это было даже приятно. В этот момент физическая боль от холода отвлекала меня от той, что жгла внутри.

Внезапно я поняла, что больше не выдержу. Всё внутри словно обрушилось, оставив меня наедине с одной-единственной мыслью: «Я не могу больше.»

Одна. Всю жизнь одна. Борьба за своё место, за признание, за уважение. Бесконечные доказательства силы, таланта, умений, навыков. Каждая победа доставалась мне с кровью, потом и болью. Я зубами выгрызала своё место под солнцем. Девочка из маленького городка, которая мечтала о большем, чем могла себе позволить. Девочка, что всю жизнь видела мир иначе, нежели другие, искала красоту в самом обыденном, за что её называли странной.

«Ты слишком мечтательная, Алина.»

«Тебе не выжить в этом мире.»

«Хватит летать в облаках, смотри на реальность.»

Сколько раз я слышала эти слова. Сколько раз они пытались сломать меня, загнать в рамки, куда я никогда не хотела входить. Но я шла вперёд. Каждый шаг давался тяжело, но я упорно шла, пока… пока не оказалась здесь. В этом чужом, огромном городе, бредущей в дорогих туфельках для ковровых дорожек, в насквозь промокшем платье по льдистым, снежным улицам неизвестно куда и неизвестно зачем. Никому не нужная….

Я упала на ближайшую скамейку, покрытую снегом, даже не замечая, как холод пробирается сквозь тонкую ткань пальто. Закрыла лицо руками и зарыдала, заплакала в голос, так, как не позволяла себе уже долгие годы. Слёзы текли без остановки, а всхлипы рвались наружу, заполняя пустую, безлюдную улицу.

Я позволила себе то, чего избегала всю свою жизнь. То, что считала слабостью, чего боялась больше всего — показать свою боль. Всё это время я пряталась за бронёй силы, уверенности, холодного контроля и цинизма, пытаясь доказать всем и себе, что я справляюсь. Но сейчас… сейчас я позволила этой броне треснуть, разлететься осколками, оставив меня наедине со своими эмоциями.

Я плакала. От одиночества, которое точило меня изнутри годами. От обиды, копившейся в сердце на тех, кто любил использовать мою силу, но никогда не видел меня по-настоящему. От понимания, что всё, ради чего я боролась, казалось таким хрупким, таким ненадёжным.

И, больше всего, плакала от понимания, что человек, которому я готова была довериться чуть больше, чем другим, оказался таким же, как и все остальные. Я зачем-то позволила себе пустить его ближе, ближе к своему сердцу, к своей душе, проскользнуть туда, куда зареклась пускать посторонних людей. А ему не нужна была моя слабость. Ему нужна только моя сила. Моя слабость его тяготит, раздражает, вызывает презрение.

Слабость он терпел от своей жены 25 лет. Её слёзы, её страхи, её ожидания он терпел, потому что семья — это обязательство. А я? Я должна была быть другой. Никаких слёз. Никаких жалоб. Только сила. Только уверенность. Только готовность решать.

Тихо зазвонил телефон.

Я на мгновение замерла, словно решая, отвечать или нет. Телефон продолжал звонить, требовательно и настойчиво, будто напоминая, что мир не остановился, как это казалось мне.

Слёзы ещё текли по моим щекам, но я смахнула их рукой и достала телефон из кармана. На экране высветилось имя. Имя, отдавшееся неожиданно острой болью в душе. Болью от тоски и понимания собственной ошибки: я позволила Даниилу стать для меня чем-то большим, чем просто случайный любовник.

Прикрыла глаза на несколько секунд, а после решительно сбросила вызов. Звонок смолк. Но почти сразу телефон завибрировал снова, оповещая о сообщении. Я с трудом открыла экран.

«Алина, перезвони. Нам нужно поговорить.»

Я смотрела на эти слова, как будто это был не экран телефона, а какой-то случайный листок, найденный на улице. Холодное, бездушное напоминание о том, что я — просто часть его плана, его удобства.

Выдохнула, чувствуя, как с новой силой накатывает гнев. И вдруг, неожиданно для самой себя открыла список контактов и поставила имя «Даниил Сокольский» в черный список.