Чтение онлайн

— Других источников… — повторила я тихо, пытаясь переварить его слова.

— Возможно, друзья, родственники или временные займы. Я понимаю, что это сложно, но другого выхода пока нет, — добавил он с ноткой сочувствия.

Я отключила телефон, не в силах продолжать разговор.

Это какой-то сюрреализм! Разве такое в нормальном мире может происходить? Разве это не наши деньги? Разве….

Я не знала, что мне делать. Схватила сумочку и помчалась в офис компании. Нужно было срочно переговорить с Борей и Николаем.

31. Анна

Как все изменилось в компании за эту неделю! Девушка на ресепшене, та самая, которая еще неделю назад говорила со мной сквозь зубы, сейчас улыбнулась и вежливо поздоровалась, пропуская внутрь. Сотрудники, отводившие глаза, сейчас напротив старались поймать мой взгляд и улыбнуться: кто-то сочувственно, кто-то поддерживающе, хотя были и те, кто смотрел холодно и резко. Лица таких я старалась запомнить.

Наверное, раньше я бы обрадовалась такому повороту событий, но не сегодня. Быстро поднялась в кабинет Даниила, который сейчас занимал мой сын.

Вера, та самая Вера, которая неделю назад не хотела пускать меня к мужу, спокойно подняла на меня глаза, отрываясь от работы.

— Борис Даниилович ушел на обед, — сообщила она мне ровно. — Пройдете в кабинет или здесь подождете?

— Николай у себя? — сквозь зубы процедила я, не глядя на эту лицемерку.

— Да, — все так же ровно ответила она, опуская глаза к документам.

Когда решим все вопросы с Даниилом, этой женщины в моей компании больше не будет! Как и той суки, из-за которой и начался весь этот кошмар.

Не сказав ни слова, развернулась на каблуках и вышла из приёмной. Направляясь к кабинету Николая, я пыталась собраться с мыслями. К счастью, он действительно оказался на месте.

— Анна? — удивлённо спросил он, подняв голову и убирая от уха телефон, по которому, судя по всему, говорил. Мой визит явно стал для него неожиданностью. — Что ты…

— Коля, — я перебила его, садясь напротив. Мой голос звучал глухо, почти безжизненно. — Я не знаю, что делать.

— Не ты одна, — пробормотал он, убирая в сторону документы. — Что случилось?

— Коля, Дане нужна операция. Серьёзная, — начала я, чувствуя, как слова с трудом слетают с языка.

Он прищурился, внимательно глядя на меня, и нахмурился.

— Операция? — переспросил он, словно проверяя, правильно ли услышал.

— Да. Счёт — семь миллионов рублей. И деньги нужны срочно. Но… — я замолчала, не зная, как продолжить, — у нас нет доступа к средствам. Все активы заморожены из-за бракоразводного процесса.

Николай тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

— Ань… Вообще-то я в курсе, — сказал он, и в его голосе звучало лёгкое раздражение. — Ты сама же их и заблокировала, не так ли?

— Да, но… — я почувствовала, как волна смущения накрывает меня. — Ты же понимаешь… Я не могла допустить…

— Чего, Ань? — перебил он, резко наклонившись вперёд. — Того, что Даня решил с тобой развестись?

Его слова, резкие и прямолинейные, как удар хлыста, заставили меня замереть.

— Это не так… — начала я, но голос дрогнул. — Я хотела защитить себя. Дети, компания…

— Защитить от кого? От Даниила?

— Коль, он повелся на эту дорогую шлюху! Забыл и про 25 лет брака, и про свои обязательства перед нами! Все для нее!

— Аня…. Забыл это как? Предложил тебе разделить и счета, и недвижимость? Заметь, Ань, поровну! Ничего не стал скрывать или утаивать, хотя бы мог бы! А компания… — он фыркнул, — много ты в управлении понимаешь, а? В компенсации он ведь тебе не отказывал…

— Мог бы, — повторила я тихо, но внутри всё кипело. — А что толку? Ты же видел, как он на неё смотрит! Всё его внимание, вся его забота — ей. А я? Где была я?

— Аня, — Николай мягко, но настойчиво перебил меня, — так ответь мне честно: ты защищалась или отомстить хотела?

Его слова ударили, как нож. Я замерла, пытаясь подобрать ответ, но не могла.

— Я… — начала я, но голос дрогнул. — Это было ради защиты… ради детей, ради нас…

— Повторюсь снова: защиты от кого? От человека, который от тебя ничего не скрывал? Нет, Ань, в тебе взыграли злоба и ненависть. Ты захотела урвать кусок, который тебе не по зубам, даже не подумав к каким последствиям все это приведет. Я прав?

— Нет! — воскликнула я, пытаясь сопротивляться его словам, но даже в собственных ушах мой протест звучал неубедительно.

— Прав, — твёрдо сказал он, не позволяя мне уйти от вопроса. — Признай это хотя бы себе. Это было не про защиту, это было про месть. Ты хотела, чтобы он почувствовал боль, такую же, какую почувствовала ты, когда он выбрал другую.

Я отвела взгляд, чувствуя, как моё лицо пылает. В глубине души я знала, что он прав, но признавать это вслух было невыносимо.

— Знаешь, Коль, — начала я, с трудом сдерживая дрожь в голосе, — что чувствуешь, когда тебя выбрасывают на помойку, как старый башмак?

Он ничего не ответил, внимательно слушая меня.

— Двадцать пять лет, — продолжила я с болью, чувствуя, как каждая фраза разрывает меня изнутри. — Двадцать пять лет я была его спиной, его тылом. Растила его детей, обеспечивала уют и спокойствие в доме, чтобы он мог работать, расти, развивать свой бизнес. Я думала, что у нас настоящая семья, что я важна ему. А потом… потом я стала не нужна.

Мой голос задрожал, и я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но я не позволила им пролиться.

— Когда моего муженька на свежее мяско потянуло, — продолжила я, горько усмехнувшись. — Хер встал — мозг испарился. И вот я, его жена, мать его детей, превратилась в старый ржавый механизм, который можно заменить. Какая женщина это вынесет, Коля?

— Та, Ань, которая знает, чем живёт её муж. Та, которая своего мужа слышит. Та, которая разделяет его интересы. У такой женщины, Ань, и такой ситуации не случится… — он осёкся, словно понимая, что зашёл слишком далеко, и махнул рукой, будто пытаясь сбросить с себя сказанное.