Чтение онлайн

— Анна, — продолжил он, пристально глядя на неё. — Начнём с тебя. Расскажи мне, чем ты занималась, пока я был на грани жизни и смерти.

— Даня…. Я… я…. я все время была с тобой….

— Со мной, это где, Ань? В коридоре больницы? — он откинулся на кресле и сложил руки на груди.

— Меня…. Меня не пустили в реанимацию, — тихо ответила она.

— Понимаю их. Слышал твою истерику даже через три двери, — качнул он головой, поджав губы. — Если тебя ко мне не пускали, — его голос стал холодным, как лёд, — что тогда ты потеряла в больнице? Сидела на лавочке, перебирая чётки? Плакала в телефоне друзьям, точнее тем, кто тебя еще слушал? Или, может, делала хоть что-то полезное?

Анна сжала губы, её лицо покраснело от злости и стыда.

— Даня, я не могла… — начала она, но он снова поднял руку, останавливая её.

— Не могла? — его глаза сузились, и в них сверкнуло разочарование, холодное и обжигающее. — Ты всю жизнь — не можешь. Что бы ни происходило, ты всегда не можешь.

Её лицо побелело, как будто эти слова ударили её сильнее, чем любой крик или обвинение.

— Тогда скажи, Анечка, — его голос стал тише, почти шипящим, — где все эти десять дней жила наша дочь?

Анна открыла рот, но не смогла сразу ответить. Её взгляд метнулся к Кире, которая по-прежнему сидела в дальнем конце стола, с лёгкой улыбкой, не проявляя никакого волнения.

— Кира… — начала она, но голос дрогнул, и она не смогла закончить фразу.

Даниил, не сводя с неё взгляда, наклонился чуть вперёд, его поза излучала сдержанную угрозу.

Анна крепче сжала руки, её дыхание стало сбивчивым.

— Она… была с Николаем, — наконец выдавила она, избегая его взгляда.

Даниил прищурился, и его губы сложились в горькую усмешку.

— С Николаем, — повторил он, его тон был наполнен сарказмом. — То есть ты хочешь сказать, что наша дочь не просто ушла из дома со мной, но даже когда я оказался в больнице, предпочла жить с чужими ей людьми, а не с тобой? Так, Ань? Интересно, почему?

— Даня… она…. Она всего лишь подросток…. Бунтует… ты же знаешь, мы говорили об этом…

Даниил едва не рассмеялся. Кира громко фыркнула, словно не веря своим ушам, а Николай, сидевший спокойно до этого момента, криво усмехнулся.

— Ань, — лениво сказал Николай, разглядывая ногти, будто ему скучно. — Хватит врать.

Он поднял взгляд, его тон стал резким и пронзительным.

— Ты сейчас пытаешься это сделать нам или себе? Думаешь, я не сказал Дане, что говорила Кира и что ты упорно не желала слушать? Или, Кира ничего, наконец-то, не рассказала? Ты хоть понимаешь масштаб травли, котторый разыгрался в вашем доме?

Анна побледнела, её руки дрожали, но она продолжала молчать, словно эти слова её ошеломили.

— Ты не слышала ни меня, ни свою дочь, — продолжил Николай, его голос стал более жёстким. — Она прямо говорила, что ей нужно, что её тревожит, чего она боится. Знаешь, Аня, что заставило меня окончательно потерять уважение к тебе? Твое полное равнодушие к дочери! Полное! Борис третировал ее долгие годы, Аня, оскорблял, подчас угрожал, унижал…. А ты….

Лицо Николая оставалось каменным, но по тому как дрожат его руки, я поняла, что он едва сдерживает бешенство.

— Она пыталась рассказать тебе, матери, надеясь найти помощь и защиту, но ты не захотела помочь своим детям и разобраться, что происходит между ними. Ты безоговорочно встала на сторону сына, обрекая дочь на постоянное напряжение. Более того, четко дала понять, кто будет виноват, если обо всем этом узнает Даниил. И девочка молчала…. Носила эту боль в себе…. Бунтовала, не в силах справиться с этим грузом. А ты предпочла закрыть глаза и заняться своими делами.

— Ага, — кивнул Даниил, — моей компанией, например. В работе которой ни ты, ни наш с тобой идиот не понимаете ни черта! Воистину, стоит иногда попасть в больницу, чтобы понять весь размах трагедии. Знаешь, — он наклонился и положил сложенные руки на стол, — я как-то так и предполагал развитие событий, но то, что вскрылось…. И ладно бы ты хоть не скрывала этого — я все-таки обидел тебя, как ты считаешь. Но от обилия лицемерия…. Даже я потрясен, Ань. Сколько гнилья на поверхность-то всплыло….

— Даниил… — прошептала она, — твой инфаркт….

— Его не было, Ань, — покачал он головой.

Я услышала эти слова, словно издалека, и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась, и я едва сдержала всхлип, чувствуя, как темнеет перед глазами.

Но в этот момент Виктор до боли сжал мой локоть, его рука была твёрдой, словно якорь, удерживающий меня на месте. Я глубоко вдохнула, заставляя себя прийти в себя, и слегка кивнула ему, давая понять, что справлюсь.

Даниил перевёл взгляд на меня на долю секунды, в его глазах мелькнуло что-то тёплое, виноватое, но он тут же снова сосредоточился на Анне.

Анна стала почти прозрачной. Анжелика хлопнула ладонью по столу, а Борис закрыл лицо рукой.

— Ань, — начал Даниил холодно, его голос звучал обманчиво спокойно. — Напомни мне, какое у тебя образование?

Анна дрогнула, её взгляд метался, словно она искала способ уйти от ответа.

— Если мне память не изменяет, — продолжил он, слегка наклонившись вперёд, — ты закончила курс медицинского, после чего перевелась на филологию? Так?

Она кивнула едва заметно, не осмеливаясь поднять взгляд.

— И ты, — продолжил он, его голос стал резче, — даже с этим багажом знаний не смогла понять, что у меня было банальное защемление нерва?

Анна судорожно вдохнула, но ничего не ответила.

Даниил на секунду перевёл взгляд на меня, а затем снова вернулся к ней.

— Ладно, — продолжил он, его тон стал саркастичным, — Алина… у неё образование далекое от медицины. Но ты…

Он покачал головой, его глаза сверкнули яростью, которую он старался сдерживать.

— Чёрт бы с этим, — произнёс он медленно, подчёркивая каждое слово, — но знаешь, мне было действительно интересно наблюдать, как моя жена заламывает руки и плачет, в то время как другие спасают мою жизнь.

Анна прижала руки к груди, её губы задрожали, но она всё равно не могла сказать ни слова.

— Это было почти трогательно, Ань…. Как ты в последствии оттёрла Алину от меня, изображая преданную и любящую жену. Ты настолько была занята своим спектаклем, что не заметила мой.

Его слова будто разорвали воздух, их вес был почти невыносимым.

Я замерла, почувствовав, как ноги становятся ватными. Всё, что происходило сейчас в этом кабинете, казалось действительно страшным, сюрреалистичным спектаклем, от которого невозможно было отвести глаз.