Чтение онлайн

Усталость так глубоко проникла внутрь тела, что спал я без снов, как это редко случалось. Обычно получалось сохранять чуткость, что по-своему помогало лучше восстанавливать силы. Кас считает, что глубокий сон отнимает силы на своё поддержание, поэтому, просыпаясь после него, чувствуется тяжесть во всём теле, а голова плохо работает. Думаю, тут дело совсем в другом, но выяснить это вряд ли получится, пока люди живут на ледяной пустыне.

Вместо снов меня мучили мысли и ещё больше разбушевавшаяся совесть. Кас не должен был так срываться, но и мне стоило быть мягче, и использовать приклад лишь как крайнюю мерю. Джон и правда выглядел ужасно, но Кас никогда не убьёт человека просто так. К тому же, мы ведь с ним напарники, я, можно сказать, предал его, поддавшись страху. Нет, так нельзя… но как тогда можно? Что было бы, замешкайся я ещё чуть-чуть? И тот ли это Кас был, которого я хорошо знал? Если сложить все детали вместе, то выходит, что я не знаю Каса вовсе, и до той драки я просто был в нём уверен. Выходит, даже такой человек может рано или поздно сломаться.

Будить нас никто не стал, мы с Сарой так и проспали до полудня, хотя Кас проснулся как по часам, развёл костёр и занялся чисткой оружия так, как никогда раньше. Вряд ли я мог объяснить, что творилось у него на уме, да и не думаю, что Кас сам понимал или задумывался о таких вещах, как собственные переживания, если это не часть выживания. Джон выглядел ещё хуже: синяки распухли и превратили лицо в одно багровое пятно, было тяжело понять, что это вообще чьё-то лицо. Вряд ли они бы продолжили конфликт, учитывая, что в большей части они обходились многозначным молчанием и грозным взглядом. Естественно, о дальнейшей дороге никто не заговорил, и причин тому было несколько: во-первых, что Кас, что Джон, а оба не могли идти дальше, пока хоть немного не оправятся, во-вторых, я и сам порядком подустал, ну и напоследок, не было ясно, пойдём ли мы вообще дальше.

Так как безделье я переносил с трудом, я плюнул на всё и собрался заканчивать охоту в одиночку. Дорогу я помнил отлично, оружие есть, да и вряд ли меня ждёт что-то опаснее дремлющего пятихвоста или одинца. Почему-то именно сейчас я исключал возможность появления чего-то пугающего или способного покалечить. И вроде изменилось всего-ничего: Кас не идёт впереди

Да, то, что раньше было бы для меня огромным событием, сегодня превратилось в досадное «всего лишь». Наверное, мне открыло глаза его вчерашнее состояние, теперь я не видел Каса так, как раньше. Куда-то испарилась эта непробиваемость, беззвучность в шаге, сталь в пальцах. Остался только на что-то озлобленный, ненавидящий людей зануда.

А следы тем временем бесследно пропали. Должно быть, ветер этой ночью не чувствовали только мы в своей низине, а на полях вполне очевидно мело и сдуло все тропы. Хотя стоп, вот тут что-то есть, даже свежие!

Я зажал винтовку в руках и трусцой засеменил по следам, ведущим всё дальше на юг. Хорошо бы ещё и не потеряться в случае чего, но не об этом мои мысли, когда на снегу мелькает добыча. Хотелось выпустить пар, и охота помогала это сделать. Хотя спустя двадцать минут пробежки пара наверняка только прибавилось, и теперь он мог бы послужить сигнальным огнём. Типа: «смотрите, я бегаю по неизведанным полям по чьим-то следам, убейте меня!»

Убивать было решительно некому, что даже казалось необычным на фоне прошлых дней. Удача явно мне улыбалась, и за мелким пригорком в сторону другого холма неспешно шёл пятихвост. Стрелять с такого расстояния не хотелось из боязни не пробить, потому я начал сокращать дистанцию, идя против ветра и с замиранием сердца видя, как зверь сбавляет темп или наоборот его наращивает. Такое поведение вряд ли относилось к нормальному, скорее пятихвост был насторожен и готов в случае чего реагировать на опасность, а единственная опасность в данный момент, по видимому, была во мне. Это говорило об опыте особи даже больше, чем отсутствие одного кончика хвоста, оторванного во время драки с кем-то из местных животных. На кого он, интересно, напоролся?

Вбежав где-то на середину возвышенности, пятихвост остановился и начал копать. Не до конца понимая его намерений, я тоже поспешно зарылся в сугроб, чтобы меньше выделяться. Смотреть через обваливающийся с шапки снег неудобно, но я заметил, как, раскопав приличную гору снега, наружу с тявканьем вывалились четверо детёнышей пятихвоста. Так у этой одиночки есть потомство…

Я подумал, что в такой ситуации сделал бы Кас. Хороший вопрос: а какой из двух Касов? Второй, может, и перестрелял бы всех, а первый… нет, хватит. Нет двух Касов, на одного из которых можно ровняться. Есть один, нераздельный, со своими, как оказалось, минусами, а не рисованными мною плюсами. Значит, и нечего на него в такой ситуации ровняться. Тогда…

А что сделаю я?

Я щёлкнул выключателем и десять минут наблюдал за выводком. Я охотник, но ни за что не выстрелю в детёныша или их родителя, если знаю об этом. Наверняка я пристрелил немало таких родителей, но никогда не поздно делать правильные выборы. Оставить их на своём холме нетронутыми выглядит правильным решением.

Возвращался я по своим следам, чуть приободрённый. У меня получается думать не только о выживании, как бы важно оно ни было, и это давало надежду. Я могу стать лучше, чем Кас. Подходить к делу серьёзно, но не фанатично, держать свои чувства на поводке, но не забывать про них, не забывать, что я — человек. И животные ни в чём не были виноваты, по крайней мере, сейчас уж точно. Меня даже не сильно волновало, что теперь я сам буду виноват в голоде, а Кас наверняка решит, что без него я ни на что не годен. Возможно, я не хотел мириться с мыслью, что мне до сих пор есть, чему учиться у него. Правду всегда тяжело принимать, особенно такую и от такого человека.

С юга подул холодный, порывистый ветер. Явление совершенно обычное для зимы или северного ветра, но от южного это чуть ли не очередное природное предательство, почти как если бы зимой с севера повеяло таким теплом, что и шапку стянуть не грех. В Гринмане ветер гулял только по крышам, да и тот имел холод, свойственный «уличному» ветру. Я явно многое пропустил, раз никогда не ощущал настоящий летний бриз, или весенние порывы, такие, какими они были двести лет назад. И в то же время у меня так и не возникло представления, кем бы я был, родись в эпоху Старой Истории. А если не двести, а, скажем, пятьсот лет назад? На кого бы я тогда охотился, и был бы от охоты прок? Почему-то хотелось спросить у Джона о староисторическом быту, но нельзя. Не сейчас.

Как-то так вышло, что закопанный по уши в собственные мысли, я дошёл до лагеря, где никто, кажется, даже с места не сдвинулся. Хотя я был сейчас милосерден по отношению к обоим, но бездействие это быстро во мне убивало. В самом деле, кто тут старший?

— Что дальше делаем? — спросил я, стараясь придать голосу как можно более многозначную булатность. — Торчим здесь, пока вы не вспомните про ваши «благородные цели»?

— Никто не говорил о благородстве, Сэм, — Джон перевёл взгляд с костра, уже изрядно просевшего в снег. — Это изначально было авантюрой, каких поискать надо. Мне дали задание, я попросил помочь, ты согласился и вот нас четверо, что где-то и к лучшему. А за вчерашнее и сказать нечего: получать по морде тоже полезно для здоровья, но только иногда, — Кас невзначай фыркнул. — Да-да, я о тебе! Хватит дуться, а то как дитя малое. Ну, сцепились мужики, набили друг другу лица, кому-то набили больше. Будто никто так не делает!

— У нас — никто.

— У вас не делают, ладно. Но это всё равно обычное дело, тем более я сам напросился. Хоть в чувство меня привёл. Считай, это было по плану.

— Ну да, как же.

— Серьёзно! — Джон чуть оживился. — Знаешь, для меня позорнее было бы упасть на собственный нож и так умереть, попадание в плен деревьям стоит на втором месте по позорности во всём списке. Будешь думать, что я таким образом этот позор смывал.

Кас молчал. Я бы тоже, ничего не сказал, будь на его месте.

— Замяли? — Джон протянул руку.

— Куда денешься.

— Теперь, когда ваши детские ссоры ушли на второй план, думаю, будет правильно спросить о дальнейших планах? — включилась Сара. — Мне уже надоело ждать, пока вы снова начнёте шевелиться!

— План прежний. Если никто не против, снимаемся прямо сейчас и идём. Мы близко к берегу.

— Как? А Лондон?! — настало моё время удивляться.

— Я немного ошибся: Лондон в восьмидесяти милях на северо-восток. Мы прошли его три дня назад с погрешностью в десять миль, а город не заметили потому, что даже если бы мы были на идеально ровной местности, линия горизонта в четырёх-пяти милях от человека.