Чтение онлайн

— И как ты это всё узнал? — спросила Сара. — Как по мне, мы всегда идём по одной и той же местности: поля да равнины.

— Так и есть, но в условиях холода нормальные леса распространяются крайне неохотно. Частично, благодаря этому я и определял местоположение. Плюс некоторые ориентиры ландшафта помогли: мы сейчас сидим посреди шоссе, если я всё правильно понял. От Лондона на юг идёт не так много трасс, а значит, мы на верном пути.

— Что с заливом? Не думаю, что там деревья растут, — заметил Кас.

— Верно. Придётся идти так быстро, насколько возможно, так как неизвестно, что нас ждёт на месте, какие условия. Понятно, что будет так же холодно, но никто ведь не знает, что там с животными, с растениями, с людьми в конце концов. Ближайший бункер в округе Парижа, и я не собирался там останавливаться. Говорят, у них намечался бунт. Если всё пойдёт гладко, на остаток пути уйдёт не больше двух недель.

— Это только если повезёт.

— Я тоже не питаю иллюзий. Это здесь люди как-то ужились с новыми соседями, а там… знать бы хоть, какие там соседи вообще.

— Довольно болтовни. Хотели выйти, значит выходим. Каждый докладывает в рюкзак столько дров, сколько может унести, оружие проверить дважды.

— Узнаю старого Каса, — шепнула Сара. Впрочем, я был с ней согласен.

Путь до побережья занял где-то полтора дня пути. Я сначала даже не заметил изменения, разве что местность стала абсолютно плоской, и совсем немного изменился запах воздуха, но Джон заверил, что мы уже идём по Ла-Маншу, и всё говорил про то, как иронично это должно выглядеть со стороны, бормотал, что уже завтра мы выйдем в Нормандии. Его приподнятого чувства никто так и не разделил, может, дело в том, что он знает что-то интересное об этих местах. В его уме вся наша переправа Нормандию выглядела как грандиозная шутка. У меня же выглядело так: мы идём по воде, которая возможно заледенела до дна, а теперь её замело снегом настолько, что не отличить от суши. Вот это мне казалось шуткой, а что мне дела до какой-то Нормандии?

Мы даже успели переночевать на воде, но Джон сказал, что всё идет по плану. Никто сопротивляться не стал: уставали за день все без исключения, и вроде бы стоило дать хорошо отдохнуть, но дежурство отменять не стали. Часы летели с такой скоростью, что я даже не успел задремать, а уже снова утро, снова завтрак, снова поход. Может, я начал привыкать к режиму?

Когда солнце взошло к полудню, Джон указал на отчётливо различимую возвышенность в паре милей от нас.

— Дамы и господа, добро пожаловать в Европу!

— Долго репетировал? — съехидничала Сара.

— Можно было бы и показать заинтересованность! Или ты каждый день заходишь на главный материк планеты?

— Нет, просто не надо делать из этого неизвестно что, мы здесь…

— … Тихо! — Кас остановился и даже задержал дыхание. Только сейчас я услышал плеск волн.

— Вода? — шепнул Джон.

Кас молча кивнул.

— Невозможно…

— Пошли. Быстро.

Мы перешли почти на бег, но к шуму волн добавился плеск воды, я начал слышать глухие выстрелы и крики… но не отчётливо. Как… эхо?

— Ложись!

Кас накрыл меня телом и я уткнулся носом в песок, выстрелов стало неисчислимо больше и они рвали ушли. На мне лежал труп какого-то парня немногим старше меня, с перекошенным лицом и спиной-решетом. Сотни людей в зелёной форме и с древним оружием бежали, скашиваемые пулями, которыми косили с холма, из огромных бетонных домов. Я забрался в кратер, оставленный взрывом, готовясь отстреливаться, и лишь сейчас заметил, что держу Энфилд, и сам я весь в зелёном, а на голове пляшет каска. Какой-то животный порыв звал вперёд, требовал захватить высоту, заткнуть точки стрельбы, убить врага… и я рванул. Пригибая голову, держа каску, вихляя туда-сюда, от одних ежей к другому, пытаясь не смотреть по сторонам. Впереди бежали такие же парни, вот рядовой стреляет в ответ, игнорируя приказ капитана «бежать вперёд», пулемёт срезал ему ногу и оставил кричать. Вряд ли он уже когда-нибудь вернётся домой. Я нашёл глазами сержанта, он каким-то чудом добрался до земли и вскрывал колючку. Я хотел ему помочь, но он приказал стрелять по вспышкам. Мне повезло, что я сейчас с винтовкой, а не Томпсоном, который ни на что не годен с такого расстояния, а так я видел слетающие каски с голов фрицев. Наконец, колючка перестала быть помехой, и путь к окопам был открыт, нас бежало около двадцати, а в окопы прыгнуло четверо. Здесь я схватил автомат с трупа очередного немца, их оказались здесь десятки, с каждого угла летел град заградительного огня, но граната таких никогда не прощала. Один вылетел с сапёрной лопаткой, что за придурок… чёрт, патроны! Ладно, нож ему покажет! Он замахнулся и оскалил два ряда зубов, что за мутант? С ним не церемониться: увернулся от удара и вонзил штык под сердце, тут же голова остро заболела, началась контузия. Неужели бомбы? По своим кроют? Что с остальными, где сержант? Я… что?

Я стоял на вершине снежного холма, труп фашиста до сих пор кровоточил, но нож казался более знакомым, и винтовка лежала в сугробе неподалёку. Только где остальные?

— Не смей умирать Паркинс, ты обещал! Слышишь, не смей! Врач… — Джон смолк на полуслове и округлил глаза, будучи наполовину в снегу. Что происходит?

Кас вёл под плечо Сару. Он судорожно ощупывал грудь, будто проверял, жив ли вообще. Сара, кажется, потеряла сознание.

— Что это было? — спросил я, ни к кому не обращаясь.

— Высадка в Нормандию… — Джон не вылезал из снега и всё держал руки в одной позе. Здесь было одно из главных сражений войны, проходившей несколько веков назад. Американцы высадились на побережье и взяли его штурмом.

— Но как… — Кас смолк, не договорив.

— Видимо, он каким-то образом воссоздал сражение, — он указал на фрица. — Но не в реальности, а как… в голове у каждого. Раздал роли и пошёл ждать, когда нас расстреляют, и мы не будем сопротивляться, уверенные в уже наступившей смерти.

— Я будто до сих пор чувствую пули в груди, — Кас упал на землю.

— Сэм убил его, и иллюзия разрушилась. Странно, что он вообще это допустил. Может, событие было для него слишком масштабным, и он не заметил, что это настоящий человек. Чёрт, я уже поверил, что весь взвод мёртв.

— А что тогда с Сарой?

— Думаю, обычный шок. Боже… нам очень повезло, что Сэм дошёл до дотов. Я уже не дошёл бы.

Я не знал, что говорить, что думать и кого благодарить. То ли сержанта, который вёл меня до окопов, то ли тех солдат, что брали предназначенные мне пули, то ли просто не думать, что всё вокруг было чужой выдумкой. Но ведь такое сражение было! Значит, все эти люди существовали, умерли здесь? И рядовой, которому отрубило ногу, и тот бедняга, закрывший меня своим телом, и немцы, и сержант… и я, получается, тоже? Голова лопается от догадок. Как я мог быть здесь несколько сотен лет назад, если тогда даже моего отца не существовало?

— Думаю, все будут согласны, что сегодня мы никуда не идём, — Джон, наконец, зашевелился. — К тому же, Саре надо прийти в себя.

Никто ему не ответил. Да и возражать никто не собирался.

На следующее утро Сара проснулась и выглядела она бодрее всех нас вместе взятых. И всё же, пренебрегая усталостью, мы двинулись подальше от береговой линии, уже чуть более готовые к европейским формам жизни. И хотя неизвестность замедляла темп шага, мы часто ускорялись, заметив признаки человеческого присутствия, будь то метки на деревьях, свисающая на них верёвка или следы лагеря. Было бы намного лучше, найди мы хоть одного человека, но никто толком не знал, насколько дурные нравы могут быть у местного населения. Джон сказал, что у европейских государственных бункеров одно время были проблемы даже с фильтрацией воды, а говорить про жилые бункеры он решался с трудом. Якобы в последние десять лет возросли разногласия между рядом стран, некоторые вовсе оборвали связь навсегда, на юге континента, как сообщали местные, началась какая-то чепуха, а рассказы доходили до абсурда уровня восстания мёртвых, после чего и там оборвали контакт. Туда даже направили экспедицию, но радиомолчание говорило о том, что они туда или не добрались, или не вернулись. Хорошо всё было в основном у британцев, до недавнего времени у французов и немцев, американцев и СНР — Союза Народов России, который до сих пор сотрудничает с соседями и старается помочь с исследованиями. Видимо, чтобы люди начали работать сообща, им нужен апокалипсис, да и того эффекта хватит ненадолго.

На второй день нашего похода по Европе краски начали сгущаться. В местном лесу на деревьях висели люди разной степени паршивости, у многих зверьё уже успело что-нибудь отгрызть. В двух милях к востоку стоял город, вернее, то, что от него осталось: обугленные руины и трупы людей, расстрелянных или погребённых под обломками. Слабый запах угля и палёного мяса ненавязчиво, но мерзко щекотал нос.

— Что думаешь? — обратился Джон к Касу.

— Точно не звери.

— Это и дебилу ясно. Что могло стать причиной? Ты дольше всех нас живёшь на поверхности, может, видел что-то подобное?