Чтение онлайн

Генерал посмотрел на холм, где стояли бароны. Те, действительно, не собирались атаковать.

– Тупицы! Бездари! Тупоголовые болваны! Они ничего не понимают в тактике! С ними невозможно иметь дело!
– Верблюд рассердился, брызги слюны густо усеяли лицо и волосатую грудь Великого и Могучего Поедателя Баранов.
– Но я заставлю их атаковать!

Серваторий отступил на два шага и выбрался на безопасное расстояние.

Гроссерпферд тоже сделал широкий шаг, оказался еще ближе к соратнику, и уставился в его маленькие заплывшие жиром глазки.

– Я заманю их в ловушку и уничтожу!
– борода вождя кикивардов стала влажной а на груди не осталось ни единого сухого волоса.
– У меня семь способов заманить в ловушку жалких и чванливых баронов, не смыслящих ничего ни в тактике, ни в стратегии, ни в построении войск. Я уничтожу их всех! До единого! И сравняю с землей их протухшие, полуразвалившиеся замки. А кого пожалею, тот сгниет в темницах! Бринкст! Гурда!

– Гран-полковник и секунд-майор вышли из-за спины Гроссерпферда и предстали перед ним.

– Где восьмой и девятый?

– Восьмой и девятый на марше.

– При поступлении сообщений от этих батальонов доложить мне немедленно. Адъютантов ко мне!

Восемь адъютантов ровной шеренгой предстали перед генералом. Каждый придерживал левой рукой короткий меч. У каждого на груди и шее белели кружева.

– Так!
– генерал внимательно осмотрел шеренгу. Адъютанты имели бравый вид и по решительному выражению их лиц, можно было понять, что каждый из них готов совершить подвиг. Но Гроссерпферд, все равно, остался недоволен.
– Так! Слушайте приказ! Батальонам находящимся в Зеленой Пади сделать вид, будто они отдыхают. Демонстративно и активно! Но быть готовыми к сражению. Как только бароны атакуют центральный отряд и станут пробиваться к штабу, раздастся сигнал трубы. По этому сигналу каждому батальону выстроиться в каре. По второму сигналу трубы, как только дружинники увязнут в центральном батальоне мечников, из засады выходят четвертый и пятый батальоны. Шестой и седьмой выступают на левом фланге, - генерал Гроссерпферд цаплей прошелся перед шеренгой адъютантов, останавливаясь перед каждым и обдавая его брызгами слюны.
– Стремительным рывком они должны взять баронов в плотное кольцо. И чтобы ни один не ушел. Пленных не брать. Будущей Счастливой Диктатуре тупоголовые бароны не нужны! За своевременные действия батальонов каждый из вас отвечает лично. Исполнять!

Адъютанты помчались к батальонам.

Теперь Сокрушающий Скалы Единым Взглядом Серваторий убедился, что баронов бояться не следует. Еще немного и генерал Гроссерпферд разделается с ними.

– Будем ждать. Когда бароны увидят нашу слабость, они нападут, - не оборачиваясь к соратнику и союзнику сообщил Гроссерпферд.
– На этом власть баронов и закончится. Ты увидишь битву, - генерал неожиданно повернулся к Серваторию и ему снова удалось оплевать вождя, - которая, как и прежние битвы, которые я выиграл, войдет в Историю военного искусства всех веков и народов.

– А они атакуют?
– спросил Серваторий. Он сделал широкий шаг в сторону и вышел из облака слюны.

– Серваторий, мы даем им возможность одним ударом уничтожить командный пункт нашей армии. Они могут захватить меня, тебя и весь штаб. Наши войска расположены так неграмотно, что любой баран, который хоть немного разбирается в тактике должен напасть на нас. Но я стратег, я талантливый полководец, я сделаю с этими баронами то, что сделал с полчищами ликобейцев в сражении при Гнилом Овраге.
– Гроссерпферд посмотрел на Серватория, и по тупому выражению жирной физиономии кикиварда понял: Поедающий Четырех Баранов не имеет представления о том, что генерал сделал с полчищами ликобейцев в битве при Гнилом Овраге, и снисходительно объяснил: - Я сомкнул фланги, окружил ликобейцов и уничтожил их! Смотри, Серваторий, сейчас бароны выстроят свое войско и атакуют нас.

– Они э-э-э... перестраивают батальоны, - обратил Брамина-Стародубский внимание баронов, на маневры войск в лагере кикивардов.
– К чему бы это?

На Зеленой Пустоши происходило что-то неожиданное и странное. Вместо того, чтобы стоять в плотном строю и готовиться к отражению атаки конницы, батальоны совершали по Пустоши какие-то замысловатые маневры и перестроения. Когда эти перестроения закончились, оказалось, что батальоны мечников растянуты негустой цепочкой на всю ширину Пустоши. В центре, прямо за мечниками, разместился штаб армии мятежников. А копьеносцы, главная ударная сила кикивардов, ушли на фланги, сложили копья и уселись на землю. Как будто собирались пить чай.

– Кажется, у Коняги наступило умопомрачение, - рассмеялся Пережога-Лебедь.
– Только последний идиот может так расположить свое войско.

– Самое время ударить, - обрадовался Карабичевский.
– Атакуем центр. Пока они подтянут копейщиков, мы вырубим штаб.

– Не следует э-э-э... торопиться, - рассудил Брамина-Стародубский.
– Слишком нелепо Коняга расположил свои войска. Что-то он э-э-э... хитрит.

– Хилую цепочку мечников прорвем без базла!
– Борембе захотелось показать баронскую удаль.
– Мы их на раз уделаем, и самого Гроссерпферда упакуем!

– Хитрит генерал, - поддержал Брамина-Стародубского барон Оскарегон.

– Кажется, он на этот раз, перехитрил самого себя, - заметил Пережога-Лебедь.
– Пожалуй, молодежь права. Если стремительно ударить в центр, штаб можно захватить. А без командиров кикиварды разбегутся.

– Не стоит рисковать, - не согласился Яромунд Полянский.
– Построение войск слишком неграмотное. А Гроссерпферд, хоть и подлец, а генерал опытный.

– Фланги, - напомнил Брамина-Стародубский.
– У него в подлесках спрятаны батальоны. Коняга рассчитывает, что мы ударим по центу, а он сомкнет фланги. Э-э-э... ловушка.

– Давайте мы с бароном Карабичевским ударим, - настаивал Боремба.
– А если Верблюд что-то накрутил, так сразу увидим. Без базла. Развернемся и с ветерком обратно.

– Нет - решил Оскарегон.
– Гроссерпферд ждет, что мы атакуем центр. Раз он ждет, то мы этого делать не станем.

– И здесь беспредел, - проворчал обиженный в лучших своих стремлениях барон Боремба.
– Ну, вообще!..

Генерал Гроссерпферд терпеливо ждал. Он смотрел на вершину холма, потом на свое, растянувшееся и выглядевшее совершенно беспомощным войско, затем снова на вершину холма. Сейчас там должна выстраиваться и готовилась к атаке кавалерия баронов. Хитрый тактический прием, противники разгадать не могли. Победа была близка. Гроссерпферду оставалось ждать, смотреть на холм, и думать что-нибудь свое, генеральское, победоносное.

Справа от генерала занял свое место союзник и соратник, Повелитель Всех Свободных Кикивардов, Серваторий. Слева стоял начальник штаба, участник всех шести победоносных компаний, гран полковник Бринкст. В трех шагах от полковника ждал указаний секунд майор Гурда. За ним, цепочкой вытянулись адъютанты. А еще дальше, из кустов выглядывали опытнейшие крокаданы.

Гран полковник Бринкст понимал, что командующий выстроил хитрую западню и теперь терпеливо, с выдержкой опытного охотника, ждет, когда бароны, как бараны, попадут в нее. Секунд-майор Гурда академий не кончал и не был столь стратегически образован. Он и не стремился что-нибудь понять. Секунд майор Гурда считал, что понимать - это не его дело. Его дело - действовать по приказу генерала, или гран полковника. Не Знающий Себе Равного в Мудрости Серваторий, понимал, что кавалерия баронов легко может прорвать жидкую цепь мечников. Но он верил в Гроссерпферда. Адъютант лейтенанты ни о чем не думали. Делать это им категорически запрещалось. Они должны были выполнять. А опытнейшие крокаданы, лучшие из лучших, смотрели на генерала и ждали его указания - начинать. Им было приказано подготовить и серию материалов с общей вдохновляющей темой: "Так куются свобода и равенство". Материалы были готовы, осталось только взлететь.

Затянувшееся молчание прервал Серваторий. Как союзник и соратник, он имел право нарушить покой командующего.

– Чего это они не идут?
– спросил Не Имеющий Себе Равного в Мудрости.
– Наши воины застоялись. Они этого не любят. Может нам самим пойти и это?.. Сокрушить. Одни могучим ударом.

– Ждем, - не отрываясь от приятных мыслей сообщил генерал.

– Чего ждем?
– Убивающий Своих Врагов Единым Взглядом не разбирался в стратегических тонкостях. Он был обычным Великим Вождем и когда упирался в что-то непонятное, чувствовал себя неуютно. Поэтому хотел узнать, чего надо ждать.