Чтение онлайн

Впрочем, одну возможность стоило попробовать, и выйдя из машины, я замерла, как истукан. Марина прошипела:

— Чего встала, иди вперед, пока я из тебя дух не вышибла!

— Ты не выстрелишь, — спокойно заметила я. — Если ты меня убьешь, тебе не заплатят. Да и ты просто не сможешь выстрелить в человека, с которым энное количество времени жила под одной крышей.

— Спорим, смогу? — язвительно поинтересовалась девушка, и выстрелила аккурат между моих ног.

Я вздрогнула, понимая, что следующим выстрелом она попадет мне в руку или в ногу. Сомнительная радость почувствовать огнестрельное ранение на себе не была пределом моих мечтаний, так что я послушно пошла вперед. Что ж, попытка — не пытка, я ничего не потеряла. Как, впрочем, и Марина. Она вела меня по обледенелой каменной дорожке к зданию дачи, норовя выстрелить всякий раз, как я подскальзывалась и падала. И сдерживала это желание, я думаю, лишь памятуя о моей неуклюжести.

Я вызывала у этой, новой Марины что-то вроде брезгливой неприязни, хотя, по мне так, ничем не дала ей для этого повода. Если бы я узнала об этом в более спокойной обстановке, то, наверное, и реагировала бы более бурно, вопрошая, как так и почему, и как она могла. Сейчас, столкнувшись в очередной раз с собственным холодным разумом, «включающимся» в критических ситуациях, я понимала только одно: хочешь иметь полный комплект неповрежденных конечностей — слушайся Марину и жди хоть какого-нибудь шанса сбежать. И именно в соответствии с данными соображениями действовала.

Дорожка до неприятного быстро кончилась, и моя конвоирша приказала мне постучать в массивную деревянную дверь, окрашенную в коричневый. Я благоразумно послушалась, но несмотря на это получила тычок пистолетом под ребра и взвизгнула от неожиданности. Стоило моему голосу прозвучать в этой Богом забытой дыре, как нам моментально открыли дверь. И открывшим был, как нетрудно догадаться, Денис Агатов собственной персоной. В компании еще двух неизвестно откуда взявшихся мордоворотов. Штампует он их, что ли…

Впрочем, эти похоже были близнецами, и по крайней мере не питали склонности к сальным разговорчикам. Два молчаливых бугая два на два с кривыми многократно переломанными носами и маленькими глазками, вот кто был вместе с Дэнчиком, и вот кому он, лучезерно улыбнувшись, приказал связать меня и посадить в угол, как я и подозревала, не отапливаемой комнаты на кресло. Прямо напротив того, что напоминало изрядно подгнивший трон, и стояло возле давно потухшего камина, сделанного тут на западный манер.

Я не стала ничего говорить Денису или сопротивляться его людям, поскольку это могло обеспечить мне разве что несколько неприятных повреждений, но никак не поспособствовать моему освобождению. Я спокойно дала себя связать, только тихо отказавшись раздеваться. Впрочем, это их не удивило: в помещении, где мы находились, было до отвратительного холодно. Я зябко поежилась, а Денис, убедившись, что меня надежно примотали тонкой бечевкой к стулу, попросил своих бугаев растопить камин, чтобы хоть немного утеплить комнату. При этом он сально улыбался, и мне пришлось делать над собой усилие воли, чтобы не начать вспоминать прошлый к нему визит.

Агатов, от которого неприятно пахло давно немытым телом, подошел ко мне. Одет он был в старую дубленку, по всей видимости повидавшую еще его деда и тяжелые зимние сапоги, и, судя по запаху, ни ее, ни то, что было под ней он не снимал по меньшей мере пару недель. Впрочем, на степень довольности его физиономии, это, к несчастью, никак не влияло. Задумчиво глядя на меня, он хрипло, так, словно давно не пользовался голосом, заговорил.

— Рад тебя видеть, Влада.

Я промолчала, не желая вступать в диалог с этим сумасшедшим. Он раздраженно поморщился, поинтересовался, какого черта я молчу, и, не получив ответа, кивнул одному из своих бугаев. Тот встряхнул меня вместе с трухлявым стулом, к которому я была привязана.

— Что ты хочешь слышать? Что я — нет? А это разве не очевидно? — на него обрушился злой поток риторических вопросов. В голосе у меня вместо положенной паники или реально имеющегося равнодушия была холодная ярость. Хотелось, чтобы он не понял: в таких ситуациях эмоции у меня как будто отключаются, уступая бразды правления логике и разуму, чьи действия направлены на выживание. Мне казалось, это мое преимущество, а преимущества следует скрывать от тех, кто собрался через тебя мстить другим людям. Впрочем, то, что до стадии «переживание неиспытанных эмоций» я могу и не дойти, вызвало у меня нервную дрожь. Однако, этого никто не заметил: им было немного не до меня.

Агатова отвлекала Марина, подойдя к нему, и многозначительно протягивая ладонь. Подонок грязно выругался, но покорно отсчитал стопку пятитысячных бумажек. В голове невольно пронеслось: «ну хоть жизнь моя стоит дорого». Правда, это ничуть не утешало, особенно если учесть, что получив деньги, девушка вышла из нашей «избушки на курьих ножках», с мерзкой улыбочкой помахав мне на прощание. Я невольно поразилась ее наглости. Значит, она на самом деле спокойно вернется к Белоусовым в дом, и будет разыгрывать огорчение от моей пропажи?! Или все-таки уедет? Впрочем, что бы она не сделала, мне это никак не поможет. Более того: есть немалая вероятность, что я никогда этого не узнаю, по той простой причине, что меня здесь и прикончат.

Избавившись от Марины, подонок снова переключил внимание на меня. На губах его играла мерзейшая из когда-либо виденных мною сальных ухмылок, и он явно ожидал какой-то реакции: вопросов, слезных просьб или еще чего-то подобного. По крайней мере, он выжидательно сверлил меня взглядом какое-то время. Не дождавшись желаемого, Агатов закатил глаза, и, наконец, заговорил, напомнив злодея из фильма про супергероев.

— Влада, я думаю, ты хочешь узнать, почему я никак не оставлю тебя в покое. Это так?

— А какая разница? — удивила его я, мрачно надеясь, что ему на голову ебнется потолок. — Я в любом случае понимаю, что тебя интересую не я лично, а те, кому я теоретически дорога. Не все ли равно, что они тебе сделали? Мне это никак не поможет.

— А как же оттянуть время, и вообще, как же любопытство? — осведомился он несколько растерянно. Я окончательно пришла к выводу, что с головой у него большая беда, только вот что мне-то с того? Был бы он один… Хотя в любом случае: чем дольше я тяну время — тем позже он начнет надо мной измываться. Так что инстинкт самосохранения настойчиво советовал продолжать этот в остальном бессмысленный разговор.

— Ты сам предлагаешь мне тянуть время? Это по меньшей мере… нелогично.

— У нас его достаточно. Пока твой ненаглядный любовничек и его мудак-папаша оторвутся от, к несчастью, вышедшей из комы мамаши, я успею и все тебе рассказать, и отснять пару занимательных видеороликов special for Maxim. С тобой в главной роли.

— Алла Георгиевна была в коме!? — состояние собранности и логичности слетело с меня в мгновение ока. — Почему я об этом ничего не знала? Что ты с ней сделал?

Эта замечательная, добрая, отзывчивая женщина… Да как у него вообще рука на нее поднялась?! Тупая зацикленная на себе мразь, она же ни в чем не виновата была! А я-то думала, что Белоусовы ее куда-то отдыхать отправили от греха подальше и не решалась спрашивать, где она! Меня затрясло то ли от злости, то ли от страха. Одно утешало: если она вышла из комы, то скорее всего ее жизни больше не угрожает опасность. Невольно вспомнился все тот же подслушанный в кабинете разговор. «Возомнила, что может заменить мне мать. Можно подумать, это возможно вообще!» Вот почему Спайк тогда психовал! Невольно закралась мысль, что эта реплика была единственной настоящей в его пламенной речи. Или нет? Денис с явным удовольствием наблюдал за быстро сменяющимися на моем лице противоречивыми эмоциями, выдерживая какую-то убогую театральную паузу. Наконец, он протянул.