Чтение онлайн

А если это так — то первейшей мишенью была совсем не я. Не девочка, которая даже не знала, как его зовут, по той простой причине что они никогда не пересекались. А единственный сын, наследник, и так далее, и тому подобное. И, возможно, Стас, потому что его семейство тоже, в общем-то, не шибко чисто на руку. И если это так, то, вероятно, мы сейчас не в безопасности, а в ловушке. Потому что, будь я на месте этого человека, я бы подкупила тех, кто должен охранять троицу испуганных детей, да и все. А разве может оказаться, что тот, кого никак не поймают черте сколько времени глупее наивной школьницы?

Впрочем, время шло, а ничего не происходило. Этого человека не ловили, нам не говорили, что мы можем убраться из этого места, зато… зато кто-то привез мои учебники и какие-то документы для парней и мне стало значительно проще не думать обо всем, что здесь происходит, тем более, что среди учебников неизвестным образом завалялись и образчики не читанной мною художественной литературы. Паранойя отпустила. Я только косилась временами на этого самовлюбленного придурка, и думала: «Что я буду делать, если тебя не станет?»

На мое счастье, он помирать не спешил, да и вообще ничего трагичного с нами не происходило. До поры до времени. «Пора» настала в один из бесконечной череды дней в этом дурацком замкнутом пространстве. Была ночь, мы, как и все более-менее нормальные люди, крепко спали, даже Спайк, который по ночам обычно что-то читал или просто сидел и сверлил меня взглядом часов эдак до четырех утра (я постоянно просыпалась от этих его взглядов). Ничего, в общем-то не предвещало, только я ворочалась с боку на бок, и не спала, а, скорее, была в странной полудреме, когда вроде бы бодрствуешь, а вроде бы снятся сны.

Из нее меня выдернул крик:

— Подъем! Собирайтесь и бегите отсюда! Живо! — я разлепила веки и обнаружила парня с автоматом, одного из тех, что сторожил выход из этого недобункера-подвала.

— Но… Куда? — я пребывала в недоумении. Зато Спайк— нет. Он вскочил из кресла, где обычно отрубался по ночам так, словно изначально был готов к подобному развитию событий. И меня заодно поднял, за шкирку, как котенка.

— Живо одевайся и бегом за нами, — бросил он сухо, обращаясь ко мне. — Спасибо, Мих, я помню, куда валить, — это уже к нему.

Охранник протянул Спайку два пистолета: очевидно, для него и для Мезенцева, а я начала торопливо собираться, неслушающимися спросонья руками надевая лежащие рядом с софой уличные вещи. Соображала я отвратительно, но понять, что, раз никто не включил свет, значит так и надо можно было и не соображая вообще. Парни собрались с какой-то армейской скоростью, а я путалась в собственных вещах и отчаянно тупила.

В конце концов, Максим подхватил меня, в кое-как завязанном шарфе и надетой набекрень шапке, за руку, и молча потащил за собой. Только теперь я могла увидеть изнутри, что представляет из себя наш «бункер». Это оказался условно-заброшенный промышленный комплекс, где осталась вся инфраструктура. Там, где держали нас раньше было общежитие для работников неведомого предприятия. Кухня же, по всей видимости, находилась в другом, разрушенном крыле здания, из-за которого в коридоре вне наших восстановленных комнатушек оказалось холодно, как на улице.

Место это было жуткое, и, если бы я сама не прожила в его недрах несколько недель, я бы никогда не поверила, что здесь на самом деле есть электричество и даже горячая вода. Все это было настолько тщательно замаскировано, что оставалось полнейшей загадкой: как нас вообще нашли, если все «крысы» были благополучно отловлены. Как?!

Только вот, пока мы бежали по скользким коридорам, думать об этом было некогда. За нами раздавались выстрелы и голоса неизвестных, и можно было предположить, что охрана мужественно отвлекает на себя нападавших. Отвлекала…

Из-за поворота показалось несколько громил в масках и бронежилетах, и, заметив нас, один из них рявкнул:

— Лови детей!

Держу пари, то, что нас назвали именно так изрядно взбесило бы Спайка в иной обстановке. Но не сейчас. Он, тихо выругавшись, выстрелил под ноги преследователям, естественно, промахнувшись, и мы рванули что было сил к видневшейся двери на выход. Не той, где все это время стояла охрана, другой. Двери, из-за которой отчетливо веяло холодом, и о которой я ничего не знала до сегодняшнего дня. Снова я ничего не знала! Как всегда.

Воздух в легких заканчивался, было нестерпимо сложно поддерживать темп наравне с мальчишками. Тем более, что за нами как будто и не гнались. Преследователи скорее вяло направлялись в нашу сторону, почти не сокращая расстояние между нами. Почему — было очевидно еще до того, как в дверном проеме появилось еще несколько человек, и перехватили нас. Спайк выстрелил, но, скорее рефлекторно, чем прицелившись, и пуля отскочила от жилета. Мужик рассмеялся, а мне стало нехорошо. Мезенцев стрелял точнее, попав одному из них (их было, кажется, шестеро) в ногу, а второму едва не прострелив голову (выстрел прошел по касательной), но и его быстро скрутили те, что еще недавно неспеша двигались к нам. Мы попали в классические «клещи», и ни парни, ни, тем более, бесполезная я ничего не могли с этим сделать.

Мне эти люди ничего не сделали, только скрутили и один из них зло прошипел, чтоб я не рыпалась, и злым басом сообщил, что пристрелил бы троих паршивцев, если бы не приказ привести всех живыми. Только вот, про «невредимыми» он ничего не сказал, и, очевидно, понимая это ничуть не хуже меня, от души отпинал Мезенцева после того, как отобрал у него оружие, да и Максима заодно… Меня, как и всегда, поглотило состояние странного спокойствия вызванное черт знает чем. Любой нормальный человек на моем месте паниковал бы и требовал отпустить парней, или хотя бы пытался бы вырваться, а я… Осознавала, что это бесполезно, и говорила о том же пытающимся сопротивляться товарищам по несчастью. Один из наших захватчиков даже прошипел: «Хорошая девочка» вызвав этим приступ омерзения.

Спайк и его друг, на удивление, прислушались ко мне и затихли, и их, наконец, перестали бить, заставив меня вздохнуть от облегчения. Впрочем, им и так немало досталось: у Максима был, похоже, сломан нос, да и под глазом грозил разростись изрядный фингал, к тому же, шел он слегка прихрамывая. Мезенцеву досталось больше: его били до тех пор, пока я не выступила со своей пораженческой речью, и теперь, подняв эту тушу словно котенка, волокли за руки. Идти сам он не мог. Утешали две вещи: тот, в кого Стас попал тоже шел не сам, и после моей речи громилы как будто успокоились. Вероятно, я их просто повеселила, но имело значение только то, что я сумела остановить избиение. Эдакая… польза от неадекватной реакции на стресс?

Притащили нас в итоге в грузовик, стоявший неподалеку от машины Спайка. Я чувствовала дежавю, в который раз. Я снова была вещью, которую можно возить куда вздумается, изменилось лишь то, что теперь я была не одна. Как оказалось, компания в таком деле ничуть не утешала, скорее уж наоборот: я бы многое отдала, чтобы черт знает куда я, связанная и с заклеенным ртом (а эти «милые» люди не пожелали оставить нас свободными даже в грузовике), ехала в гордом одиночестве. Почему-то именно в машине меня охватила нестерпимая паника: что будет со Спайком? Со всеми нами? Как мы на сей раз выберемся, мать вашу?!