Чтение онлайн

Из полиции Ким вернулся в одиннадцатом часу вечера. Мать, встретившая его в прихожей, выглядела потерянной, такой, какой была последние два года.

– Сынок, ты весь в крови. Что же с тобой случилось? – растерянно пролепетала женщина, ощупывая плечи сына и тревожно заглядывая в его лицо. В уголках её глаз копились слезы. Маленькая, поседевшая, она в эту минуту казалась сильно постаревшей. Он вспомнил, как отчаянно она и самоотверженно оттаскивала людей от него, как пыталась спасти его от толпы. Как, не раздумывая, обезвредила Долговязого и в итоге спасла и его, и Женю. Его мать. Его больная мать, которую он давно перестал принимать за разумного человека.

В груди Кима потеплело, сердце обдало волной горячей жалости и стыда. Он обнял мать впервые за много лет.

– Всё хорошо, мама. Всё закончилось. Ты спасла меня.

Неля заплакала, ввиду болезни не в силах понять, что произошло, не зная, как в своей голове расставить всё по полочкам, чтобы отличить реальность от иллюзии. Всё смешалось в её сознании.

Он осторожно взял её за руки и сказал:

– Давай, я схожу в душ, ладно? А у нас есть что-нибудь покушать?

Неля растерянно взглянула на кухню, засуетилась.

– Да… Я сейчас тебе супчик приготовлю.

– Вот и хорошо. Потом мы с тобой вместе поужинаем, да, мам?

Глаза Нели блеснули робкой радостью. Улыбаясь, она быстро закивала:

– Да, да, сынок.

Сияющая и оживлённая, она засуетилась на кухне, а Ким снял порванную куртку, кроссовки и зашёл в ванную.

Включив воду, он разделся донага, встал под горячую струю и закрыл глаза. Простоял так несколько минут, прислушиваясь к своему телу. От воды саднили ранки на шее, мышцы рук и ног ныли от перенапряжения. В теле разливалась усталость. Несмотря на неё, в сердце он чувствовал облегчение от мысли, что Жене больше ничего не грозит. И что, наконец, убийцы Валерки пойманы.

После душа в одном полотенце, затянутом вокруг талии, Ким заглянул в кухню, сел за стол. Мать, беспричинно посмеиваясь, поставила перед ним тарелку, хлеб. Макароны в супе были не доварены, но Ким с удовольствием похрустел ими.

– Макароны – аль денте, да, мама? – весело сказал он.

Мать хрустела макаронами, вытаскивала твёрдые крошки изо рта и со смехом показывала Киму.

– Мы любим аль деньте, да, – повторила она несколько раз. Глядя на нее, он подумал о том, как долго они не ужинали вот так: вместе, со смехом и болтовней.

После ужина Ким вошёл в свою захламлённую мусором комнату и тут же подумал, что завтра нужно будет навести здесь порядок. Краем глаза он увидел, что Надзиратель стоит на своём месте – в углу.

– Там, в поле, лярвы погнались за тобой. Почему? – спросил он, подходя к шкафу.

Надзиратель молчал. Ким пошарил по полкам, выудил старые, выцветшие тренировочные штаны, скинул на пол полотенце.

– Почему молчишь? – Одевшись, он вопросительно взглянул на Надзирателя и прищурился. С обитателем заплесневелого угла произошли перемены. Вместо чёрной тени он стал похож на грязно – серую грозовую тучу.

– Ой, а что это с тобой? Тебя что, с белизной постирали? – усмехнулся Ким. Как всегда проигнорировав очередную шутку, Надзиратель сказал:

– Лярвы ведут охоту за чёрными душами. Я им нужен.

– Значит, ты чёрная душа?

– Да.

– Интересно… – протянул Ким, скрестив на груди руки. – Значит, и ты грешен.

– Так же, как и ты.

Ким раздражённо поднял ладони.

– Так, хватит! Можем поговорить откровенно? Без этих твоих… загадочных фразочек! Я нашёл убийц, я заслуживаю знать правду о тебе.

– Хорошо, – неожиданно согласился Надзиратель. – Я расскажу тебе всё. Но по порядку.

Ким кивнул, – давай, – сел в кресло, положив руки на подлокотники, и приготовился слушать. Надзиратель немного помолчал, подбирая слова, затем начал свой рассказ:

– В этом мире существует всё, что ты способен представить. Но, главное, существуют человеческие души, которые постоянно путешествуют из одного тела в другое. Если прежнее тело умирает, то для чистой души это не беда – она спокойно может занять место в другом рождающемся теле. Когда человек рождается на свет, он рождается чистым, светлым, ещё не испорченным грехом. Акт рождения человека – самый настоящий акт отмывания души от всего грязного. Всего того, что душа нацепила на себя в прошлой жизни в теле другого человека. Но бывает такое, что душа настолько осквернённая, что просто так ей не отмыться, и её не пропустят в человеческий мир. Да, за этим следят Силы Равновесия. Тогда душа раскалывается пополам. Светлая её часть выходит в этот мир в ребёнке из материнского чрева, тёмная же остаётся за порогом. Ей нет допуска на землю. Она обречена на медленную смерть или становится лярвой.

Человек, который родился с расколотой душой, стоит одной ногой в мире живых, а другой – в мире мёртвых. Потому он может иметь способности видеть мёртвых, говорить с ними. Он может видеть прошлое других людей и их будущее. В этом нет его заслуги и гордиться тут нечем. Это всего лишь побочный эффект расколотой души. Вдобавок люди с расколотой душой слабы.

– Значит, ты часть чьей-то расколотой души? – спросил Ким.

– Да.

Ким взглянул на пыльную люстру красными, воспалёнными глазами. Встал, подошёл к двери и щёлкнул выключателем на стене. Комнату погрузилась в серую темноту. Свет с улицы позволял различать предметы. Так было гораздо лучше. Подойдя к окну и засунув руки в карманы, Ким посмотрел на ночную пустынную улицу. По дороге шёл одинокий человек. Наверное, он размышлял о чём-то, судя по тому, как шёл он очень медленно и опустив голову.

– Но как ты попал сюда? – спросил Ким у Надзирателя. – Ты ведь сказал, что грязной душе ни за что не проникнуть в мир живых. За этим следят, как их…?

– Силы Равновесия, – подсказал Надзиратель. Ким кивнул, наблюдая за человеком на улице:

– Да, они самые. Как ты умудрился сюда попасть?

Человек вдруг остановился и, повернувшись в сторону дома, поднял голову. Ким вздрогнул. Казалось, человек смотрит в его тёмное окно на четырнадцатом этаже.

– Я попал сюда благодаря тому, что в прошлой жизни светлая часть меня поклялась искупить вину. – тихо и чётко сказал Надзиратель. Выдержав паузу, он продолжил: – Я ждал этого дня, когда, наконец, она возьмётся исполнить эту клятву. В тот день Силы Равновесия разрешили мне прийти на землю. Прийти к тебе.

Ким нехотя оторвал взгляд от человека на улице и посмотрел на силуэт Надзирателя.

– Что ты хочешь этим сказать? – напрягшись, спросил он.

– Не я. Ты должен это сказать.

Ким испытующе смотрел на Надзирателя. На этот тёмный сгусток энергии, незванно пришедший в его жизнь. На этого неприятного соседа, делящего с ним его маленькую комнату. Тишина – эта спутница темноты, невидимая и терпеливая, обнимала их. Она ждала ответа, так же как и Надзиратель.

– Ты – часть моей души. – внезапно охрипшим голосом, наконец, сказал Ким. Он снова посмотрел на человека на улице, а тот, словно тоже ждавший ответа и получивший его, опустил голову и зашагал вперёд.

– Да. Тёмная, осквернённая часть твоей расколотой души. Я – это ты. Я тебе неприятен только потому, что тебе неприятны твои поступки. Смрад, которую ты чувствуешь от меня – это смрад твоих злодеяний. Ты сам себе надзиратель. Ты сам себе вынес приговор и сам следишь за тем, чтобы приговор был исполнен.

– Всё равно… Я не верю. Нет.

Надзиратель качнулся и через мгновение появился рядом с Кимом у окна. Заглядывая в лицо парня своим безглазым ликом, он медленно проговорил: