Надзиратель
Шрифт:
– Что ты делаешь?
Обернулся. Женя стояла возле подъезда в лёгонькой курточке, кроссовках и со своим любимым жёлтым страшилищем. Волосы небрежно лежали на плечах, она смешливо щурилась, улыбалась.
Ким растерянно посмотрел на букет в своих руках, не зная, что с ним делать.
– Подсунули гнилой букет, – проворчал он.
Женя подошла, по-хозяйски забрала цветы и стала их рассматривать.
– Всё нормально. У цветов такое бывает, они ведь тоже живые! – Она рассмеялась открыто и весело, глядя на Кима с тем же прищуром. Он невольно залюбовался, он не знал, что она так щурится на солнце.
Она пошла домой, чтобы поставить букет в воду, и вернулась через пять минут.
И пока её не было, он прожил целую жизнь. Его захлестнули краски, цвета, волны. Он смотрел на бесчисленных прохожих, на соседние здания, на вывески: «магазин», «кафе», «мастерская сапожника», и всё это казалось ему живым, движущимся. Он удивлялся тому, что раньше не замечал динамики окружающего мира. Раньше всё казалось статичным, громоздким, неповоротливым, давящим на голову, а, оказывается, все вокруг танцует. Конечно, каждый объект в своём ритме, но ведь танцует! Ким задрал голову и посмотрел на облака, и те танцевали. Впервые он осознал, что ничто не останавливается ни на секунду, и это осознание оглушило его. Он забылся. Потерял чувство времени. Не существовало ни прошлого, ни будущего, было только движущееся настоящее, в котором главное чувство – это сладкое, ничуть не томительное ожидание того, что сейчас с девятого этажа спустится любимая девушка, выйдет из парадной и несколько часов будет рядом с ним. Неважно, что будет потом. Важно, что он был уверен – она скоро выйдет. И для этого ему не обязательно смотреть на парадную, не обязательно волноваться, можно просто глядеть на всё, что окружает.
– Чем займёмся? – Услышал он голос Жени.
Ким обернулся и нахмурился. За вышедшей из парадной девушкой маячил призрак Оксаны.
О, погулять решила, свои прозрачные ножки размять! – с неприязнью подумал Ким, глядя на "присоску". Перевёл взгляд на Женю, пожал плечами и сказал:
– Можем прогуляться, а потом зайти в кафе.
Солнце светило жизнерадостно и весело, по трассе неслись автомобили, обдавая весёлой грязью зазевавшихся пешеходов. Возле метро стояла пестрящая стена самокатов, и Ким предложил Жене прокатиться на них. Они неслись по городу, как подростки. В какой-то момент Ким повернул голову, чтобы посмотреть, где призрак. Но его не было, и снова он появился, только когда они, проехав две станции, оставили самокаты и двинулись пешком по улице.
Женя рассказывала об учёбе, об одногруппниках, а Ким улыбался, слушая её. В какой-то момент он остановился, притянул её к себе и обнял. Девушка в его руках притихла, по-кошачьи ткнувшись лбом в его грудь. Он наклонился и осторожно поцеловал её в макушку, и в этом поцелуе не было попытки соблазнить, не было попытки выпросить любовь, не было жадности, наглости, страсти, а только робкая нежность. Женя подняла голову и удивлённо взглянула ему в глаза. "Я люблю тебя", – сказал его взгляд, и она поверила.
Женя сама предложила ему пойти в одну из тех гостиниц, которые впускают в свои прохладные, полусумрачные комнаты на пару часов. И там они отдались всепоглощающей страсти и друг другу без остатка.
Все испортил Ким, когда они вышли из гостиницы и решили где-нибудь поесть. Они пришли в пиццерию голодные, ошалелые от пережитых любовных игр, и, прикончив пиццу, сидели и пили мятный чай. Женя поделилась новостью о том, что собирается сдавать на права. Киму эта идея сразу не понравилась. Он подумал, что Женина смерть, возможно, притаилась на дороге в каком-нибудь автомобиле, и без обиняков сказал:
– Может, тебе стоит повременить с этим?
С явным недоумением девушка спросила:
– Почему это?
Ким взял её за руку, большим пальцем погладил тонкую кожу на запястье и лишь потом тихо проговорил:
– Это опасно. Ну, то есть, на дорогах может случиться всякое. Эти ежедневные аварии. Дураков на дороге знаешь сколько?
Она выдернула руку. Бросив на Кима недовольный взгляд, сдержанно сказала:
– Прекрати, я разберусь.
– Послушай меня, – внушительно сказал он. – Тебе грозит опасность. Эта Оксана от тебя не отходит. Вон она стоит, за твоей спиной.
Женя не обернулась. Несколько секунд она внимательно смотрела на него. В её глазах он снова увидел спокойную отчуждённость и упавшим сердцем понял, что снова поторопился. Снова наломал дров. Она стремительно вскочила, схватила сумку и кинулась к выходу.
– Ну подожди, куда ты! – с мольбой в голосе воскликнул Ким. Женя круто развернулась и холодно бросила ему в лицо:
– Лечись, параноик!
Он бросился за ней следом. Сначала пытался заставить её выслушать его, но этим ещё больше усугубил своё положение. Женя перестала реагировать и делала вид, что не слышит его. Тогда он замолчал, шагая рядом с ней. Молча они дошли до метро, молча вошли в подошедший поезд. Он сел напротив неё, как тогда, в первую их встречу, и как тогда она не обращала на него внимания.
Когда они вышли на своей станции, Ким хотел проводить Женю, но она запретила. Тогда он сел на скамейку и долго смотрел ей вслед, пока спины людей не скрыли её от него.
Опять через пустырь пошла, – понял он, когда Женя направилась к железнодорожным путям. – и попробуй запрети.
Глава 9
Он болен. И болен серьёзно. Теперь она это ясно понимала. И с этого дня она стала думать, как помочь ему. Понятное дело, что его нужно было увести к психиатру, и чем скорее, тем лучше. Но здесь была проблема другого характера: он не признает, что он нездоров. Так же нездоров, как и его мать. Нужно было доказать ему его безумие, а каким образом это сделать, Женя не знала. Так ничего и не придумав, Женя решила, что позвонит ему и попросит, чтобы он обратился к врачу ради неё и ради их совместного будущего. Да, неприкрытая манипуляция. Но важнее, чтобы он понял: она будет с ним, если он согласится на обследование и лечение. Он неглупый, и должен понять, – думала она.
Перед тем днём, когда Женя решилась на звонок Киму, она плохо спала. Воздух на улице прогрелся до десяти градусов выше нуля, а отопление ещё не отключили, потому в квартире было очень душно. Она встала и открыла окно на режим «проветрить». В комнату вместе с ночной свежестью тугим потоком ворвался шум ночного города. Женя легла в постель, натянула одеяло до ушей. Свежий воздух благотворно повлиял на неё, и спустя полчаса она, наконец, забылась сном.
Сначала ей снилось что-то яркое, скачущее в пространстве, бессмысленное и мультяшное. Затем она оказалась в поле, по которому шли стада коз, оленей, Женя вдруг подумала, что если животные увидят её, то могут испугаться. И она начала искать какое-нибудь укрытие, она шла по рытвинам, буеракам, колдобинам, которые никак не кончались, и в конце она перестала понимать, где идёт и куда. Животные пропали так же неожиданно, как и появились, а перед Женей вдруг выросла тёмная фигура человека. Она почувствовала ужас, обуявший её, побежала, спиной чувствуя, как за ней идёт погоня. Она слышит дыхание, ужас в теле нарастает, и когда она чувствует, как рука преследователя хватает её за плечо, она кричит. И этот её собственный крик разбудил её.
Часы на телефоне показывали четыре утра. Женя больше не уснула. Ворочалась до семи часов, затем встала с чугунной от недосыпа головой. На пары она ехала пасмурной, растерянной, в том разбитом состоянии, когда всё валится из рук. Занятия, как назло, шли до 16.00, а после Женины одногруппники уболтали её идти в кафе, где до самого вечера они пили кофе и разговаривали. И когда она, наконец, пошла к метро, маленький заряд энергии вконец иссяк, и в поезде она практически засыпала, роняя голову на плечо соседу.
Единственное желание было поскорее добраться до дому и лечь спать, потому она решила сократить путь и пойти короткой дорогой, зная, что на пустыре сейчас пыльно, это ничего, главное, это сокращало время пути почти на пятнадцать минут.
Надо было перейти железнодорожные пути, за которыми начинался густой, длинный кустарник, растущий по бережку извилистого ручейка. Спуститься к ручейку, перейти его по одному из нескольких самодельных мостиков, сооружённых из досок и чурок. Подняться и, выйдя на широкую тропу, идти через пустырь. Ежедневно этим путём проходили сотни людей.