Чтение онлайн

– Мне неприятно, что Мария так громко говорит о тебе. Я чувствую себя неловко, словно без

одежды.

– Как ты мне надоела со своей скрытностью. Неужели ты не можешь быть смелой и открытой?

Хватит скрывать мое существование! Хотя бы от нее. – Она ткнула пальцем в ничего не

подозревающую Марию. – Она специально с тобой встретилась и, уж поверь мне, знает все твои

хитрые ходы наперед. Не надо пытаться приуменьшить то, что с тобой происходит. Хватит

кокетничать со своими проблемами!

– Перестань тыкать пальцем в моего психотерапевта. – Меня начали раздражать Ее неуемные

жестикуляции.

– С каких это пор она стала «Твоим Психотерапевтом»?

– Ты что, ревнуешь?

– Нет!! Я не ревную! Но она никогда не будет знать о тебе больше, чем знаю я.

– Мила, Вы меня слушаете? – Мария разом прекратила творившееся в моей голове безумие. – Мне

показалось, что Вы о чем-то задумались.

– Да, есть немного, - я смущенно улыбнулась, поправила волосы и подвинула стул ближе к

столику. – Дело в том, что меня смущает, что окружающие люди могут услышать тему разговора, а

мне бы не хотелось.

– А-а, Вы об этом волнуетесь! – Маша – как-то незаметно я стала называть ее уменьшительным

вариантом имени – улыбнулась своей очаровывающей улыбкой и пожала плечами. – Не

переживайте так. Им ничего не слышно, да и потом, в кафе никогда никого не интересуют

разговоры за соседними столиками. Но, чтобы Вы не переживали, я буду говорить потише.

Маша была так обходительна и предупредительна, что я тут же растаяла. И Она тоже расслабилась

и замолчала, позволив мне общаться со своим врачом один на один.

Из нашей беседы я узнала много интересного и нового о том, что больных булимией огромное

количество, и особенно это заболевание распространено среди женщин, но случается и у мужчин;

что львиная доля заболевших скрывает это не только от близких людей, но и от врачей, которые

пытаются лечить только выявленные симптомы, полагая за ними совершенно другие заболевания.

Я узнала, что в сравнении с эффектом групповой терапии, самое бесполезное и вредное, что

может быть, - это общаться с другими больными булимией без присутствия терапевта, просто так

«за жизнь». Это стало для меня неожиданным и шокирующим открытием. Все дело в том,

объяснила мне Маша, что общение с другими булимиками без присутствия третьей стороны –

квалифицированного доктора – постепенно превращается в семинар по обмену опытом под

названием «А как это делаешь ты?», тем самым еще больше усугубляя положение.

Она посоветовала мне прекратить всевозможную переписку с другими такими же девушками и

посвятить высвободившееся время и энергию на знакомство с самой собой.

Маша покорила меня своим простым, свойским отношением к этому ужасному заболеванию. Не

было никакого привычного для меня всеведущего докторского взгляда, нотаций о правильном

образе жизни и нескрываемого превосходства. Напротив, я чувствовала себя центром Вселенной,

героем сказки, который случайно попал в неприятности и просит доброго джинна о помощи. Аура

доброты, понимания, душевности заполнили собой все пространство вокруг нас – вокруг

проходили какие-то люди, проносились шумные звуки, смешанные запахи кофе, чая и сигарет – я

ничего не замечала, полностью погруженная в разговор с этой женщиной.

Как странно – таить в себе секрет, скрывать страшную тайну, и вдруг увидеть, что он раскрыт, не

произведя при этом никакого резонанса.

Последние несколько лет мне казалось, что я была не такая, как все, что моя болезнь – мой порок.

Я была уверена, что при всех моих достоинствах, булимия будет проигрышем перед всем.

Жизнь внутренняя и внешняя были разделены тяжелым закулисным занавесом, не давая ни на

секунду забыть, что есть что-то ненастоящее, нереальное в происходящем на сцене – моей

будничной жизни, общении, деятельности. Подобное состояние причиняло нестерпимую боль: мне

приходилось усилиями воли постоянно напоминать себе о том, что я тоже достойна чего-то, что я

могу жить, как все, что у каждого есть свои недостатки и, возможно, тайны. Но Она давила на

меня, опуская в дебри сознания, придавливая тяжелой смесью чувств вины, страха и сожаления.

Общение в форумах на тему болезни, переписка с такими же девушками, как я, не приносило

облегчения. И дело было в том, что все мы были на одной ступени, в другом, параллельном от

других – не больных булимией людей – мире, в который жаждали однажды вернуться.

Общение друг с другом лишь подтверждало факт неизлечимости, презрения к подобному

существованию и необходимости свыкнуться и перестать бороться, но я хотела снова жить в мире

красок, полноценной реальности, открытости и искренности с самой собой.

– Вы снова о чем-то задумались, – голос Марии вынырнул откуда-то из-под моих мыслей, щелкнув

посреди пустого пространства безвременья. – Мы говорили о моих семинарах.

– Да-да, извините меня. Я слушала, просто немного отвлеклась.

– Да ничего, что Вы. Это в порядке вещей. – Она не выглядела ни рассерженной, ни утомленной.

Я сконцентрировалась на нашей беседе, пытаясь не сорваться снова с орбиты разговора.

– Но мне кажется, Вы хотели мне что-то сказать? – Маша смотрела на меня так внимательно,

словно прямо в сердце. В двух предложениях я рассказала ей свои последние мысли. – Вы знаете,

действительно это первая проблема, с которой сталкиваются терапевты! Вы зрите прямо в корень!

Все пациенты, имеющие проблемы с зависимостью, считают себя единичными случаями, а потому

скрывают все до последнего момента.

– Видимо, подобные люди, - подхватила я, поспешно сглатывая чай, - считают себя чем-то

уникальным, не имеющим аналогов. Они слишком увязли внутри себя, занимаясь интроспекцией и