Наёмница: любовь и две личины Элоизы
Шрифт:
Он посмотрел на меня немного смущенно, а потом вдруг спросил:
– А ты бы прятал такое лицо?
Я задумался. Впервые попытался надеть подобную ситуацию на свою жизнь и понял, что мне было бы по-настоящему трудно. Это во времена Оллеро шрамы считались настоящим достоинством мужчины и его орденом за заслуги, а вот через пять веков избалованное общество поспешило бы поставить на шрамированном человеке клеймо. Пусть даже не прямо в глаза, но за его спиною уж точно.
И я острее понял боль Эла.
Однако вечно прятаться от этого злобного мира – это точно не выход.
– Мне было бы непросто на твоем месте, – наконец ответил я на его вопрос, - но я бы постарался переступить через страх отвержения. Люди всегда будут отвергать, есть у тебя шрамы или их нет. Испорченное общество найдет, за что унизить и на что пенять. Нужно отвернуться от их мнения раз и навсегда, и тогда… станет не так больно…
Эл очень внимательно слушал меня, и я видел в его глазах огромный болезненный опыт подобного рода.
– Я согласен по поводу мнения общества, - наконец осторожно проговорил Эл, - но что на счет мнения… дорогих, близких людей?
Его взгляд так пристально вонзился в меня, что я аж немного смутился.
– Близкие будут любить при любой внешности. На то они и близкие… Я не имею в виду просто родственников. Я о действительно БЛИЗКИХ людях…
Невольно я говорил с намеком на себя.
– А если близкие… не знают всего? – не унимался Эл. – А если они видят только часть правды, а открытие остальной части их дико шокирует?
Мне несложно было догадаться, о чем он.
– Ты о своем теле, Эл? Об остальных шрамах? – прямо спросил я.
Он вздрогнул и резко смутился, опустив глаза, что доказывало мою правоту.
– Не волнуйся!
– я положил ему руку на плечо. – Лично для меня ты – самый лучший! Мне действительно плевать, сколько у тебя шрамов. Я… я считаю, что они – твои ордена за отвагу и силу, брат!
И хотя я был абсолютно искренен, я видел, что Эл все еще полон сомнений.
– Скажи, что еще тебя смущает? – попросил я, но Эл лишь печально взглянул в мои глаза.
– Пока не могу, - прошептал он. – Но однажды обязательно спрошу… Спасибо… брат!
Он так смущенно назвал меня братом, что я заулыбался. Хлопнул его по плечу и постарался расслабиться. Завалился на его кровать, отгоняя воспоминания о волнующих сновидениях и ярких поцелуях, и просто закрыл глаза.
– Давай подумаем о том, как нам вернуться домой… - проговорил я, но Эл не успел мне ответить, потому что в коридоре послышался отчетливый топот ног и крики.
– Один русал из горы трупов оказался живым! – восклицал один из бегущих воинов. – Он прячется где-то в этих комнатах. Его нужно срочно найти!
Я резко присел от неожиданности, но тут же замер: за спиной у Эла стоял высокий мужчина с длинными взлохмаченными волосами рыжеватого оттенка и слегка зеленой кожей и держал кинжал прямо у горла моего друга…
Глава 28
Элоиза
Острое лезвие кинжала прострелило магией и угрожающе прорезало верхний слой кожи на моей шее. Краем глаза я увидела, что рука, держащая оружие у моего горла, отливает зеленью, и тут же догадалась: пропавший русал все это время скрывался в моей комнате!
Странно, но я совершенно не чувствовала опасности. И кровь тонкой струйкой текла по моей шее, и острое оружие налицо, и монстр стоял так близко, что я чувствовала исходящий от него запах болотной тины, но словно это происходило не со мной.
Леонард замер на кровати, боясь пошевелиться и спровоцировать фатальные действия русала, и в глазах его я видела затаенный ужас.
А мне так легко!
Может потому, что я уверена: русал не причинит мне вреда! Не сможет! Рука… не поднимется.
Странно! Откуда такая уверенность? Я чувствую его эмоции???
Прислушалась к себе, даже глаза закрыла и… ощутила.
Его сердце неистово стучит, мысли путаются…
На самом деле он здесь совсем не для того, чтобы причинить мне вред. Он должен удостовериться. Удостовериться, что я и есть… ТА САМАЯ!!!
ЧТО??? Он знает мой настоящий пол????
А вот тут на меня накатил ужас, и я слегка дернулась. Кинжал чуть глубже вошел в кожу, и русал мгновенно отстранил руку. Леонард воспользовался заминкой и прыгнул прямо на него, отталкивая от меня руку с кинжалом и заваливая противника на пол.
Умудрившись ногой оттолкнуть и меня, принц на полу оседлал русала, ногами сковал его нижние конечности, а ладонями сжал кисти его рук, заставляя бросить оружие.
Русал оскалился и зарычал. Начал брыкаться, пытаясь сбросить с себя настырного человека, но принц припечатал его магией, парализовав его грудную клетку и заставив его задыхаться от нехватки кислорода.
Я вскочила на ноги, борясь с головокружением и хотела уже остановить Леонарда, но в комнату ворвался ярин Оллеро вместе с воинами и первым рванул вперед.
– Мне он нужен живым! – воскликнул ярин, сковывая русала своей магией и позволяя принцу подняться с него.
Пока воины вязали зеленокожего магически укрепленными нитями, принц бросился ко мне, тревожно всматриваясь в мою рану на шее. Казалось, он готов был разглядывать ее прямо при всех, поэтому я пресекла все его попытки, отстранилась и осталась бесстрастно смотреть на воинов, поднимающих уже беспомощного русала с пола.
Когда его выводили, он бросил на меня какой-то странный печально-растерянный взгляд, от которого мне стало неожиданно совестно и тяжело на душе.
Странно все это!
– Что с ним будет? – спросила я у ярина, когда русала уже вывели прочь. – Вы будете его… пытать?
Последнее вызвало у меня отчетливый холодок ужаса по телу: я вспомнила собственное пребывание в темнице и те немногие, но очень болезненные удары, которые мне пришлось там перетерпеть. Леонард мгновенно понял мои чувства и помрачнел.
– В обычном смысле слова нет, - ответил ярин с каким-то тяжелым вздохом. – Но магический допрос я ему устроить обязан. Погибло большинство моих людей. Я должен узнать хоть что-то, что сможет предупредить последующие нападения или, может быть, даже остановить эту войну…