Чтение онлайн

Мне становиться жалко Гару. Я догадываюсь, что без взятки здесь не обошлось.

– Больше у меня вопросов к вам нет, господин Гару.

Он как-то съежился и уныло пошел через площадь, потом вдруг остановился.

– Я уже больше не составляю списки?
– кричит он мне.

– Составляете.

Он кивает и идет дальше. Из лавки появляется рассерженная мать Даши.

– Валентин Иванович, что это такое? Они там перебирают ворох одежды, мы же не собираемся покупать все это?

– Собираемся. Мне что думаете приятно, когда наши женщины одеты как нищенки, а ну марш в лавку и что бы... без этой...,- я тыкаю пальцем в ее рваное, грязное платье.

– Да как вы...

– Стоп. Если вы не думаете о себе, то подумайте о своей прекрасной дочери. Сами оставайтесь грязной, драной, вонючей, но только не портите ее.

Она открыла рот. Потом похлопала губами и тут же помчалась в лавку.

– Ну я вам устрою, -раздался ее выкрик, - мальчишка, я разорю тебя.

Через час это были неузнаваемые леди, одетые в легкие платья. Они вышли с двумя большими полиэтиленовыми мешками. Сзади семенил продавец.

– Сколько?
– спросил я его.

– Пятьсот долларов.

– Ты жулик, где туфли, пояса, чулки.

– Это все у мадам в сумках.

– Тогда, извини, на деньги.

Мы едем обратно в машине в лагерь. Мать Даши спрашивает.

– Вы не собираетесь просить передо мной извинения, молодой человек.

– А разве что-то между нами было?

Та задумывается.

– Нет.

– Мама. А что произошло?

– Ничего, Даша. Валентин Иванович вернул мне имя женщины.

Прошла неделя. Беженцы уже не идут из Алжира. Мы уже 400 человек отправили самолетами в Триполи. У меня появился команданте полковник Карма.

– Господин капитан, - начал он сходу, - алжирская сторона нам предъявила ультиматум. Оно требует, что бы мы вернули золото и деньги, которые вам удалось стащить в Эджеле. Алжирцы считают, что нас не должно касаться их внутренние сложности, но юридические международные нормы мы должны соблюдать, тем более они знают, кто ограбил сейф и они готовы опознать этих лиц, у них записаны на видео все ваши лица и весь погром, который вы учинили в компании..

– Значит они утверждают, что все это сделали мы?

– Да, вы. Против документов не попрешь.

– Понятно. Если мы им не отдадим ничего, чем нам грозят алжирцы.

– Они будут насильственно распространять идеи ислама на нашей территории.

– То есть, война?

– Может быть. Наше правительство во избежание кровопролития просит вас вернуть все алжирцам. Мы и так напряжены на Севере, не хватало нам еще драк на Юге. Американцы уже зашевелились, пытаясь вбить клин в пока наши мирные отношения.

– Ничего себе мирные.

– То что мы здесь постреляем нарушителей границы, это игрушки, но когда вал вооруженных фанатиков и хорошо обученных войск ворвется на нашу территорию, это уже может быть нашим концом. Не надо сейчас раздражать фундаменталистов.

– Но у меня ничего нет.

– Как нет?

– Так. Это была чистейшей воды провокация и наша глупость.

Я рассказываю полковнику всю историю и чувствую, он мне не верит.

– Господина Блейка я сам встречал в Триполи, он ни кого ни куда не посылал и очень возмущен вашим поведением.

– Ну сволочь. Хорошо. Когда надо вернуть золото?

– Через неделю для переговоров сюда прибудет делегация.

Я поднапряг своего старшину и он в городе у перекупщиков купил бутылку паршивого виски. После чего я пригласил к себе вождя и Люсю.

После второго стакана Малиди стал называть меня другом и клясться в верности. Я налил ему третий стакан и когда он выпил спросил.

– Где золото, которое тебе передал управляющий Блейк?

Малиди мгновенно отрезвел и испуганно уставился на меня.

– Какое золото?

– Только не ври мне, что ты ничего не брал и не был в Эджеле.

– Я был в Эджеле, но ничего кроме продовольствия в дорогу не брал.

– Эй, - я высунулся из палатки, - позовите сюда двух женщин, что живут рядом.

Люся раскрыв рот смотрела на нас. Вошла Даша и ее мать.

– Вам не знаком этот человек?
– спросил я их.

Они внимательно рассматривают его и вдруг старшая говорит.

– Я этого карлика видела в Эджеле в конторе кампании у сейфа, когда упаковывали золото и деньги в мешки. Там еще был управляющий и главный инженер.

Малиди сжался.

– Женщина врет, - взвизгнул он.

– Ах ты, поганец, - вдруг взорвалась Люся и что- то застрекотала на их языке.

Малиди застыл, уставившись в землю. Люся поднялась и поддала ему ногой. Вождь подпрыгнул и вдруг начал что- то говорить Люсе. Она стала переводить.

– Вождь сказал, что он дал клятву ни о чем не говорить, поэтому он свое слово сдержит и ничего не скажет.

– Ну и черт с ним. Пойдемте женщины от сюда.

Быстро собрали летучий отряд, три "Урала" с запасными канистрами горючего, и двенадцатью солдатами. Я только сел в кабину, как на ступеньку машины вскочила Мари и на правильном русском сказала.

– Я с тобой.

– Я не могу тебя взять, там могут стрелять.

– Мама сказала, что бы я поехала с тобой и помогла тебе. Она мне все рассказала о том, что произошло на обеде. Папа не прав и Мари обязана помочь тебе.

– Ладно, залезай быстрей.

Мы тронулись в путь.

– Мама еще сказала, что бы мы ехали побыстрей, папа послал верблюда с воином в Гат.

Мы обогнали верблюда и прибыли в Гат под вечер.

– Давайте, я покажу где стоят наши, - предложила Мари.

Машины уверено пошли на южную часть городка и вскоре под фары попали силуэты палаток, верблюдов и воинов племени Вабу. Мари спрыгнула с машины, вышла вперед под свет фар и стала им чего- то громко объяснять. Кто- то ей задал вопрос, она ответила, задали еще с нескольких сторон и вдруг... раздался выстрел. Бедная Мари сломалась и медленно стала падать на землю.

– Огонь, - заорал я.

Ударили пулеметы и автоматы с машин. Мы соскочили на землю и пошли чесать очередями по чернеющимся палаткам и верблюдам. Я подскочил к Мари и приподнял ее голову. Свет фары осветил ее мертвые глаза и тонкую струйку крови из полуоткрытых губ, я понял, она не жилец.