Чтение онлайн

Между тем Рокотун, сохраняя полное бесстрастие, спросил:

– Вы первым вошли в помещение банка?

– Нет.

– Вы задержали эту девочку, Ребекку Ульссон?

– Нет.

– Я хотел сказать: Ребекку Линд, - поправился Рокотун, помешкав.

– Нет.

– А что же вы делали?

– Я схватил вторую.

– Выходит, там были две девочки?

– Да.

– И вы, значит, схватили вторую?

– Да.

– Зачем? Кристианссон задумался.

– Чтобы она не упала.

– Сколько же лет было этой второй девочке?

– Что-нибудь около четырех месяцев.

– Следовательно, Ребекку Линд схватил Квастму?

– Да.

– Верно ли будет сказать, что он при этом применил насилие или излишнюю силу?

– Мне совершенно непонятно, что подразумевает и куда клонит защитник, - насмешливо заметил Бульдозер.

– Я клоню к тому, что Квастму, которого мы все видели здесь сегодня...

Рокотун порылся в своих бумагах.

– Ага, вот, - продолжил он наконец.
– Квастму весит сто два килограмма. Он владеет приемами карате и занимается вольной борьбой. Начальство отзывается о нем как о прилежном и старательном сотруднике. Но при этом полицейский инспектор Норман Ханссон, который подписал характеристику, отмечает, что Квастму слишком часто проявляет на службе чрезмерное усердие и многие задержанные жалуются на рукоприкладство с его стороны. В характеристике сказано также, что Кеннет Квастму не раз получал взыскания и что его умение изъясняться оставляет желать лучшего.
– Рокотун отложил документ и спросил: - Так как, свидетель, применил Квастму насилие или нет?

– Применил, - сказал Кристианссон.
– Что было, то было. Опыт научил его, что лучше не лгать в делах, связанных со службой, во всяком случае, лгать в меру и не слишком часто. К тому же он недолюбливал Квастму.

– А вы взяли ребенка?

– Ну да, пришлось. Он у нее на каких-то ремнях висел, и, когда Квастму стал отбирать нож, она чуть не уронила ребенка.

– Ребекка сопротивлялась?

– Нет.

– Совсем не сопротивлялась?

– Совсем. Только сказала, когда я взял ребенка: "Поосторожнее, пожалуйста, не уроните ее".

– Этот вопрос как будто ясен, - заключил Рокотун.
– К насилию я потом еще вернусь. А сейчас хотел бы поговорить с вами о другом.

– Слушаю, - сказал Кристианссон.

– Поскольку сотрудники из специального отдела, которому поручено охранять банки, не прибыли на место...
– Рокотун остановился, устремив надменный взор на прокурора.

– Мы работаем день и ночь, - отозвался Бульдозер.
– А этот случай был оценен как незначительный, один из многих.

– Однако господин Ульссон вряд ли не спит по ночам, думая обо всех тех невинных людях, которых он обрекает на тюрьму или исправительное заведение своими ошибочными и необоснованными обвинениями.

Рокотун на минуту сбился, фыркнул, произнес "м-да, да-да", наконец зацепился взглядом за Карла Кристианссона, который выглядел совершенным пентюхом в своей белой куртке с голубыми вязаными манжетами, стилизованным львом на груди слева и нашитыми на спине голубыми матерчатыми буквами THE LIONS. В остальном он был одет вполне по форме.

– Стало быть, первоначальное дознание вели полицейские с патрульной машины, - произнес в конце концов Рокотун.
– Кто разговаривал с кассиршей?

– Я.

– И что она сообщила?

– Что девушка подошла к стойке с ребенком на руках и положила свою сумку на мраморную столешницу. Кассирша сразу увидела нож и принялась укладывать деньги в сумку.

– Ребекка держала нож в руках?

– Нет. Он висел у нее на поясе. Сзади.

– Как же кассирша его увидела?

– Не знаю. Хотя вспомнил: она увидела его потом, когда Ребекка повернулась спиной. И закричала: "Нож, нож, у нее нож!"

– Это была финка или стилет?

– Да нет, что-то вроде небольшого кухонного ножа. Какие дома в хозяйстве держат.

– Что сказала Ребекка кассирше?

– Ничего. То есть сначала ничего. Потом, по словам кассирши, засмеялась и сказала: "Вот не думала, что так легко будет получить деньги взаймы". И добавила: "Наверно, я должна какую-нибудь квитанцию заполнить?"

– Деньги очутились на полу, - продолжал Рокотун.
– Как это вышло?

– Это я могу объяснить. Квастму стоял и держал девушку, пока мы ждали подкрепления. В это время кассирша принялась пересчитывать деньги, проверяла, все ли в наличии. Тут Кеннет мне крикнул: "Стой, это против закона".

– А потом?

– Потом он еще крикнул: "Калле, тебе следить, чтобы никто не прикасался к добыче!" У меня ведь на руках был ребенок, так что я сумку только за одну ручку ухватил, вот они и высыпались. Все больше мелкие бумажки, оттого и разлетелись в разные стороны. Ну а тут подошла еще одна патрульная машина. Мы отдали им ребенка, а сами повезли задержанную в уголовку на Кунгсхольмен. Я вел машину, а Кеннет сидел сзади с девушкой этой.

– В машине что-нибудь произошло?

– Да, было дело. Сперва она заплакала и спросила, куда мы дели ребенка. Потом совсем расплакалась, и Квастму решил надеть на нее наручники.

– А вы что-нибудь сказали по этому поводу?

– Сказал, что можно обойтись без наручников. Во-первых, Квастму вдвое больше ее, во-вторых, она не оказывала сопротивления.

– Вы говорили еще что-нибудь в машине?

Кристианссон примолк на несколько минут. Рокотун безмолвно ждал. Он даже не рыгал, не повторял вопрос и не талдычил насчет лжесвидетельства и обязанности говорить правду, как это принято у адвокатов.

– Я сказал: "Не бей ее, Кеннет".

Дальше все было просто. Рокотун встал и подошел к Кристианссону.

– А что, разве у Кеннета Квастму заведено бить задержанных?

– Случается.

– Вы видели его погон и болтающуюся пуговицу?

– Видел. Он сам про них сказал. Дескать, жена не следит за его формой.

– Когда это было?

– Накануне.

– Прошу, господин прокурор, - кротко произнес Рокотун. Бульдозер поймал взгляд Кристианссона и долго смотрел ему в глаза. Сколько дел проиграно из-за безмозглых полицейских? И сколько выиграно благодаря им? Пожалуй, последних все-таки больше. Как бы то ни было, эти сержанты полиции - неизбежное зло и для преступников, и для тех, кто борется с преступностью...

– Нет вопросов, - бросил Бульдозер. И добавил как бы вскользь: Обвинение в сопротивлении представителю власти снимается.

После этого Рокотун попросил объявить перерыв. В перерыве он сперва закурил свою сигару, потом удалился в уборную. Выйдя оттуда, затеял в коридоре беседу с Реей Нильсен.

– Ну и женщины у тебя, - сказал Бульдозер Ульссон Мартину Беку. Сначала она на глазах у суда смеется надо мной, теперь вот стоит и беседует с Рокотуном. Всем известно, что от его дыхания орангутаны падают в обморок за пятьдесят метров.