Чтение онлайн

Скакке был дома, и голос его, как обычно, звучал бодро и весело. Он жил в районе Сёдермальм вместе с женой Моникой и годовалой дочуркой.

Он пообещал быть на Чёпмангатан через семь минут, и Мартин Бек спустился на улицу.

Ровно через семь минут появился Скакке на своем черном "саабе".

На пути в Рутебру он спросил:

– Слыхал про Гюнвальда? Президентская голова прямо в брюхо ему угодила!

– Слышал, - ответил Мартин Бек.
– Слава богу, жив остался.

Помолчав, Бенни Скакке заметил:

– А все-таки жутко смешно, когда человека бодает обезглавленный президент.

Он слышал эту остроту в буфете полицейского управления, и тогда она показалась ему удачной. Теперь он начал в этом сомневаться.

Судя по всему, Мартину Беку она пришлась не по вкусу.

– Я еще подумал насчет его костюма, - продолжал Скакке, стараясь загладить промашку.
– Гюнвальд всегда так заботится о своей одежде, и всегда ему не везет с ней. Наверно, всего кровью забрызгало.

– Наверно, - согласился Мартин Бек.
– Ничего, сам живой, а это главное.

– Вот именно, главное, - усмехнулся Скакке.

Бенни Скакке исполнилось тридцать пять, последние шесть лет его часто подключали к группе Мартина Бека, и он считал, что основные уроки почерпнул, наблюдая и изучая совместную работу Леннарта Колльберга и Мартина Бека. Он обратил также внимание на особый контакт между ними и поражался тому, как они понимали друг друга без слов. Он чувствовал, что между ним и Мартином Беком такого контакта и взаимопонимания никогда не будет, что Мартин Бек никак не считает его равноценной заменой Колльберга. А потому иной раз терялся в его обществе.

В свою очередь Мартин Бек отлично понимал, что происходит в душе Скакке, стремился всячески поощрить его и показать, что ценит его работу. За годы их знакомства он видел, как растет Скакке, знал, что тот старается изо всех сил, и не только ради карьеры, а чтобы стать по-настоящему хорошим и знающим сотрудником. В свободное время Скакке не ограничивался спортом и упражнениями в стрельбе - он настойчиво изучал право, социологию, психологию, следил также за всем, что происходило в жизни полицейского ведомства, за организационными и прочими изменениями.

Жена Скакке, Моника, была на девять лет моложе его; они поженились семь лет назад. Моника работала инструктором лечебной гимнастики в одной из городских больниц, и Бенни недавно сказал по секрету Мартину Беку, что они не собираются заводить больше детей, пока средства не позволят им переехать из квартиры на Тиделиусгатан в собственный домик за городом. Он мечтал о вилле на острове Лидингё.

Скакке хорошо водил машину и лучше любого таксиста знал Стокгольм и все новые пригороды. Он без труда отыскал нужный адрес в Рутебру и пристроился к ряду машин, которые уже скопились на Теннисвеген.

Трое - мужчина, женщина и собака - стояли посреди мостовой, провожая взглядом Мартина Бека и Скакке, когда они направились к дому. Здесь не было обычной толпы зевак, которые слетаются, точно мухи на мед, едва у какого-нибудь дома останавливаются полицейские машины, но в соседних окнах кое-где виднелись лица, и в саду напротив сгрудились ребятишки, размахивая руками и оживленно переговариваясь.

Явились уже и представители прессы, но два оперативных работника, которые подошли к их машинам, пока что успешно сдерживали натиск. Фоторепортеры тотчас узнали Мартина Бека и защелкали затворами.

Дорожка к дому и гараж охранялись; постовой вежливо козырнул, пропуская Мартина Бека и Скакке.

В доме шла кипучая деятельность. Криминалисты занимались своим делом: один сидел на корточках в прихожей и фиксировал отпечатки пальцев на настольной лампе, стоявшей на низком сундучке возле телефона; яркий свет фотовспышки свидетельствовал, что и фотограф приступил к работе.

Комиссар Перссон подошел к Мартину Беку и Скакке.

– Быстро добрались, - приветствовал он их.
– Может, начнем с ванной.

Человек в ванне являл собой отнюдь не приятное зрелище, так что Мартин Бек и Скакке предпочли не задерживаться около него.

– Врач только что был здесь, - сообщил Перссон.
– По его мнению, этот человек умер от восьми до пятнадцати часов назад. Смерть наступила мгновенно, и удар, вероятно, был нанесен железным ломиком или лапой или чем-то в этом роде.

– А кто он?
– Мартин Бек кивнул в сторону ванной. Перссон вздохнул.

– К сожалению, весьма лакомый кусочек для вечерних газет. Кинопродюсер Уолтер Петрус.

– Черт дери, - вырвалось у Мартина Бека.

– Или директор Вальтер Петрус Петтерссон, как значится в его бумагах. Одежда, бумажник и портфель лежали в спальне.

– Я видел его в телевизионной программе "События недели", - заметил Скакке.
– В окружении армии красоток.

– Я никогда не слышал ничего про его фильмы, - сказал Перссон.
– Но имя известное.

Человек, прибывший за телом, нетерпеливо переминался с ноги на ногу, и они ушли в гостиную, чтобы не мешаться.

– А где эта женщина, которая здесь живет?
– спросил Мартин Бек.
– И кто она такая? Только не говори, что кинозвезда.

– Нет, слава богу, - успокоил его Перссон.
– Она сейчас наверху. С ней беседует наш сотрудник. Ее зовут Мод Лундин, ей сорок два года, служит в косметическом салоне на Свеавеген.

– Ну, и как она?
– спросил Скакке.
– Убита горем?

– Да нет, - ответил Перссон.
– Сначала-то была потрясена. Теперь, по-моему, успокоилась. Ей нельзя здесь ночевать сегодня, но она говорит, у нее в городе есть подруга, у которой она побудет, пока мы тут управимся.

– Соседей успели опросить?
– осведомился Мартин Бек.

– Разговаривали только с теми, кто живет рядом и через дорогу. Говорят, не видели и не слышали ничего необычного. Но завтра мы пройдем по остальным домам на этой улице. Возможно, придется весь Рутебру обойти. В таких поселках все друг друга знают, дети ходят в одну школу, все посещают одни магазины, у кого нет машины - едут вместе в автобусе или в поезде.

– Этот Вальтер Петрус, он что - тоже здешний?
– спросил Бенни Скакке.