Чтение онлайн

Я не могла представить, что оставила ради меня Женя. Но теперь, когда я выросла, появилась крохотная надежда на то, что нам позволено будет вернуться и жить как одна большая семья. Спустя столько времени, я надеялась, родители нашли способ оставить меня рядом с собой.

Мой пыл, однако, ощутимо убавился, как только мы оказались в полном людей и оборотней аэропорту. Я старалась не отставать от тети, которая будто ледокол, шагала напролом сквозь толпу. Пришлось натянуть пониже шапку и спрятать нижнюю часть лица шарфом. Мне не следовало светиться. И пусть никто не обратил на такую мелкую меня внимания, я все равно разволновалась. Женя, кажется, ежедневно вбивала мне в голову, как важно не выделяться и не привлекать к себе внимание. И теперь я вспомнила, почему.

Еще полчаса назад я думала, что готова лететь одна, но поймав пару не совсем приятных взглядов, автоматически запустила руку в карман куртки и сжала перцовый баллончик.

– Как думаешь, они нас встретят? – спросила у тети, когда самолет взлетел и мне перестало казаться, что внутренности от волнения покрыты коркой льда.

– Еще чего, – фыркнула Женя и развернула журнал, который прикупила в дорогу. – Своим ходом, Мира, будем добираться. И помогите предки, чтоб нам это удалось без проблем.

Я к такому пессимизму отнеслась скептически. Пробежав взглядом заголовок журнала “Новый глава клана объединил северян” я пожалела, что меня сейчас ничто не сможет отвлечь и придется вариться в собственных мыслях до самого конца. Я еще раз посмотрела на карту с красными отметинами на обложке, и отвернулась к окну.

Впечатления от первого полета смазала тревога. Мне казалось, что я успокоюсь, когда мы наконец-то прибудем, но по мере приближения к родным местам, я только сильнее волновалась, и сомнения, пробираясь в грудь, не позволяли выдыхать. Хотелось бы отбросить их, но с каждой минутой мне все больше казалось, что тетя права. Но отступать уже поздно. Это я поняла, когда нас перехватила пара огромных оборотней, стоило выйти из аэропорта.

Мне стало жутко при одном взгляде на каменные лица. Но Женя внезапно оживилась.

– Евгения Павловна, – кивнул в знак приветствия один из огромных оборотней, встретивших нас.

– Дмитрий Александрович, – тетя пожала протянутую руку, а затем рассмеялась так искренне, что мне пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться – это не сон.

Тетя и те мордовороты пожали друг другу руки, похлопали по плечам, как старые приятели, и начали непринужденно беседовать, пока тащили наш багаж. Будто друзья, которые всего лишь пару недель не виделись.

Женя глубоко вдохнула, когда мы вышли на улицу, и я практически увидела, кожей почувствовала, как она сбросила с плеч тяжелый груз.

– Мы вместе учились, – наконец-то пояснила тетя, и снова повернулась к мужчинам. – Они вас послали?

– Да. Решили, что чужаки вызовут у тебя подозрения.

– Как проницательно, – тетя цокнула языком. – Мира, запрыгивай. Осталось недалеко.

Мне помогли забраться в высокий внедорожник. Снега здесь оказалось больше, чем у нас, и ощутимо холоднее, хотя мы все еще находились на приличном расстоянии от северных участков. Руки успели замерзнуть даже в перчатках.

– Долго нам ехать? – первое, что я решилась спросить в присутствии старых знакомых тети.

– Пару часов, – ответил тот, что за рулем. – Можете пока поспать, Мирослава Денисовна.

Полное обращение царапнуло по нервам с непривычки. Странно встретиться с кем-то впервые и услышать подобное. Я снова отвернулась к окну, понимая, что уже точно не смогу уснуть от волнения.

Все представления о приеме и встрече с родителями разрушались с каждым шагом, сделанным по смутно знакомому темному коридору. Все тот же арочный потолок и панели темного дерева. Слабый желтый свет от ламп в канделябрах, прикрепленных к стенам, позволял мне различать только фигуры оборотней, шагающих впереди. Им не требовалось много света для того, чтобы хорошо ориентироваться, но фонарик я просить не стала. Представив себя с фонариком, расхаживающую по дому родителей, я едва не прыснула от смеха. Должно быть, сказывалось напряжение.

Обхватив плечи руками, я растерла их, чтобы прийти в себя и хоть немного согреться. В доме родителей оказалось холоднее, чем в нашей маленькой, светлой квартирке.

Не знаю, что я представляла себе, почему думала будто меня встретит в аэропорту с табличкой счастливая улыбающаяся пара, а потом мы поедем домой на ужин как в самом классическом новогоднем ромкоме.

Но уже оказавшись в их доме и следуя указаниям охраны, я в который раз напомнила себе, что тетя во многом права.

Знакомые стены не вызывали ничего, кроме неприятного морозца по коже.

– Комната Мирославы Денисовны на втором этаже, – произнес один из оборотней, заставив меня выплыть из невеселых размышлений.

– А куда меня поселили?

– Евгения Павловна в своих прежних апартаментах. Западное крыло, на третьем этаже.

Тетя довольно хмыкнула и повернулась ко мне через плечо, чтобы подмигнуть.

– Не трусь, Мир. Тебя тут будут охранять, и никто не посмеет обидеть.

– Я и не боюсь, – поспешила откреститься, но вряд ли кто-то поверил.

Мне было понятно, почему с нами так носятся, а точнее со мной. Но это не оскорбляло. Я и не собиралась бунтовать или качать права, прекрасно понимая, что стоит мне выйти за порог дома, как первый же встречный без труда свернет мне шею. Противников перемирия оставалось много с обеих сторон, даже спустя много лет, а я являлась живым напоминанием для всех, что союз существует.

– Ваша комната, – один из огромных оборотней открыл передо мной дверь, когда мы поднялись на второй этаж, и пропустил внутрь.

– А где мой…? – я повернулась, чтобы спросить про багаж, но не успела даже договорить.

Дверь захлопнулась прежде, чем я закончила фразу, а последовавший за этим звук повернутого в скважине ключа заставил не на шутку встревожиться.

– Эй, что за хрень? – я подлетела к двери, от которой успела уйти на пару шагов, дернула за ручку, но та не поддалась. Заперли.

– Женя!

– Мира, не переживай, у тебя тут все удобства, отдохни, – послышался с другой стороны голос Жени. – Тебе не о чем беспокоиться.

Удаляющиеся голоса подтвердили зародившуюся мысль, что при мне всем велено помалкивать, даже Жене, и от этого появилось неприятное ощущение где-то под ребрами. Будто я какой-то праздничный барашек, которому все улыбаются, пряча за спиной нож.

Только сейчас я поняла, что все еще сжимаю дверную ручку, будто это могло помочь мне выйти из комнаты, в которой заперли по доброте душевной. Пришлось смириться, и я выбрала осмотреться, а не ломиться в закрытую дверь.

Огромная, королевских размеров кровать со столбиками и балдахином манила прилечь, но от волнения я едва ли смогла бы находиться в горизонтальном положении. Поэтому всего лишь подошла к ней, и провела кончиками пальцев по мягкому покрывалу. Великолепно и очень дорого.

Рядом с неприметной дверью нашелся мой чемодан, который принесли сюда, очевидно, в обход нашего маршрута, и оставили у гардеробной, внутри которой поместилась бы целиком моя комната из нашей с тетей квартиры.

Чтобы хоть чем-то себя занять, я взяла чемодан и начала развешивать рядом с имеющимися в гардеробе платьями свои вещи, чувствуя, как горло медленно и верно сдавливает от нарастающей тревоги.