Чтение онлайн

Именно многоликость Павла Бажова, неоднозначность оценок его произведений, связь с народным творчеством, массовой культурой и одновременно ощущение элитарности «бородатого колдуна» делают его фигуру неожиданно актуальной для современной художественной жизни Урала. Он нужен всем: и безвестным производителям безвкусной сувенирной продукции, и художникам наива, и мэтрам концептуального искусства. Так, иллюстратор и писатель Леонид Тишков именует себя «новым Бажовым» и, по примеру великого земляка, сочиняет новые мифологические миры: даблоидов, стомаков, чурок и водолазов [88] .

При жизни Бажов был окружен художниками. Как вспоминал один из первых иллюстраторов сказов В.И. Таубер: «Они тянулись к нему не только потому, что его произведения были плодотворнейшей почвой для их творчества. Их влекло и то, что писатель сам был великий мастер живописать словами» [89] .

Для всех обращающихся к творчеству Павла Петровича важна широкая известность бажовских сказов в России и за рубежом. Ведь с легкой руки сказителя Хозяйка Медной горы и Данила-Мастер становятся символами всего Урала, зеленая ящерица и каменный цветок – широко распространенными эмблемами, а цвет малахита – фирменным цветом края. Названия сказов – «Серебряное копытце», «Каменный цветок», «Медной горы хозяйка» – используются как вывески ресторанов, баров, кафе, клубов и торговых заведений. «Каменный цветок» и «Малахитовая шкатулка» – частое название ювелирных салонов и магазинов по продаже камнерезных изделий во многих российских городах. А фраза Хозяйки Медной горы: «Ну что, Данила-мастер, не выходит у тебя каменный цветок?» (в оригинале: «Ну что, Данило-мастер, не вышла твоя дурман-чаша?») – стала крылатой и фигурирует в народных анекдотах и шутках. Большую роль в подобной популярности сыграли кинофильмы, мультфильмы и спектакли по произведениям писателя.

Знакомство с творчеством Бажова начинается для уральцев с раннего детства: утренники в детских садах, праздничные мероприятия в школах и пионерских (детских) лагерях не обходятся без бажовских персонажей. Эти образы нещадно эксплуатируются разнообразными творческими коллективами. Фольклорные фестивали, ярмарки декоративно-прикладного искусства, городские празднества и другие широкомасштабные культурные мероприятия уральского региона активно используют популярность сказов Бажова.

Стоит отметить, что в массовом сознании и в массовом искусстве славой пользуется сказочный (мифологический) пласт бажовских произведений, тогда как историческая и бытовая основа (детально воспроизведенный быт и психология горнозаводского населения) практически незаметна. Современные кустари всех мастей пустили на поток «уральский сувенир» – безделушки для туристов: шаблонная ящерица на малахитовом камне (в большинстве случаев имитация малахита), каменный цветок (самых разных форм и из самого разного материала), шкатулки, брошки, статуэтки и картины на темы сказов. Росписи с героями Бажова присутствуют в детских дошкольных и общеобразовательных учреждениях, пунктах общественного питания, аптеках, больницах, санаториях и Домах отдыха.

То, что китч активно паразитирует на сказах Бажова, не случайно: он нуждается в архетипах, в образах коллективного бессознательного. По мнению современных философов, это явление – не просто выражение мещанской психологии: «Китч – важнейший момент в самоорганизации социума. В китче мы имеем дело с архетипами: роза, младенец, детеныш животного, золото и золотой свет и т. п., которые интуитивно принимаются большинством и, значит, отражают некий общечеловеческий алгоритм мироупорядочения» [90] . Сам Павел Петрович подчеркивал, что мифологическая суть его сказов полностью восходит к народным представлениям: «Одно несомненно – образ у меня не возникает из пустоты (…), а берется, подыскивается, подбирается из фольклора… Это вам не метафора, не изящество влияний, а корень» [91] .

Другое дело, что китч лишает архетип художественной выразительности, многогранности, ограничиваясь плакатным, примитивным прочтением. Так, Хозяйка Медной горы предстает лишь как сказочная красавица, одаряющая героя. У Бажова это образ куда более противоречивый: «В Хозяйке сосуществует, составляя ее сущность, доброе и злое, живое и мертвое, возвышенно-прекрасное и низменно-отвратительное» [92] . Подземный мир – мир мертвых (символом смерти является и холодный зеленый, малахитовый цвет) – не только поражает земными богатствами, но и пугает холодной мрачной атмосферой (герои сказов рано умирают, пропадают без вести, не обретают человеческого счастья). Философская составляющая сказов, их сакральная таинственная многозначительность, народная мудрость в образцах массового искусства исчезают бесследно. Непростая система человеческих взаимоотношений, социальные конфликты и особенность менталитета горнозаводского населения, составляющие особый пласт бажовских текстов, игнорируются.

Стоит отметить, что производителей китча на кустарной основе давно уже затмили уральские дизайнеры, активно использующие сюжеты и образы сказов в своей продукции. Известны разнообразные этикетки, обертки, фантики и упаковки с изображением героев сказов (со временем дизайн меняется, но художественный уровень остается прежним).

Среди массовой продукции – сувенирный пряник «Сказы Бажова» (выпускается в ряде уральских городов), подарочный набор конфет «Сказы Бажова» (Челябинск), шоколад «Сказы Бажова» (Екатеринбург), шоколадные конфеты «Серебряное копытце» (выпускаются на кондитерских фабриках Свердловска и Челябинска с 1960-х), пиво «Каменный цветок» (Нижний Тагил) и «Уральский мастер» (Челябинск).

В уральской эмблематике первое место занимает ящерица (образ Хозяйки Медной горы). Она фигурирует в современных гербах уральских городов (Полевского, Сысерти, Арамиля, Дегтярска, Богдановича), в эмблемах различных государственных и общественных организаций, нашивках 245 мотострелкового полка (Екатеринбург) и многих охранных фирм, на значках, жетонах, проспектах, товарных знаках (Богдановический фарфоровый завод), афишах, плакатах и вывесках. Ящерица (зеленая и золотая, в короне и без) – неизменный атрибут этикеток пива «Золотой Урал» (Челябинск), «Бажовское» (Челябинск) и пр. Образ ящерицы часто используют в графической и телевизионной рекламе для создания иллюзии регионального патриотизма и заботы о культурных традициях края.

Подавляющее большинство этикеток, графической и телевизионной рекламы с использованием темы бажовских сказов – откровенный китч, образы героев предельно трафаретны и поверхностны, цвета крикливы (излюбленное сочетание: золотого и малахитового цветов), а цель (пропаганда алкогольных напитков, продовольственных и непродовольственных товаров, мебели и т. п.) низменно утилитарна. Почитателей творчества Павла Петровича подобное положение дел, несомненно, возмущает, но некоторые из них философски замечают, что это следствие народного признания сказов, которое надо принять как должное.

Что говорить о халтурщиках – и именитые профессионалы нередко создают произведения безвкусные и безграмотные. Особенно это заметно в ювелирном и декоративно-прикладном искусстве, когда вычурность и чрезмерное богатство декора, обилие драгоценностей и украшений приводит к потере чувства меры и, как следствие, художественной ценности изделий. Художники много говорят о возрождении камнерезных традиций края и действительно демонстрируют на выставках изысканную технику и совершенство в обработке материала. Однако использование широко известных литературных персонажей (бажовских и не только) оборачивается примитивной иллюстративностью, ущербностью образов на уровне дешевой кустарной продукции. Оказался порочным сам принцип бездумного перевода в камень живописных и графических сюжетов. Герои картин М. Врубеля и В. Васнецова вместе с трехмерностью обрели несвойственную им карикатурность и нелепость.

В последнее десятилетие снизился художественный уровень иллюстраций к уральским сказам. Появилось много скороспелых изданий с аляповатыми картинками, без внимательного, вдумчивого отношения к тексту, без выразительных художественных находок. Иллюстратор Бажова московский художник В.И. Таубер замечал: «Недопустимую ошибку совершают те художники, которые сводят философский подтекст и красочную полифонию “Каменного цветка” к условным декорациям в стиле “а ля рюс”… Мир бажовских сказов – не опера, не просто вымышленный мир; это реальность, увиденная под особым углом зрения» [93] . В большинстве современных изданий иллюстрации не соответствуют самому характеру сказов, нет в них ни горнозаводских реалий, ни игры воображения при изображении ирреального мира, все сводится к легковесному развлекательному настрою.

Как не вспомнить, что в сказах Бажова проблеме мастерства и подлинного искусства уделяется особое внимание. Его главный герой – мастер, человек внутренне независимый (пусть и крепостной), упрямый и открытый для творчества. Сирота Данила, освоив все навыки камнерезного ремесла, с презрением говорит о барском заказе: «Хитрости многое множество <…>, а красоты ровно и вовсе нет». Он противостоит профессиональному сообществу, желая работать «в полную силу» и понять красоту камня, ни власть денег, ни страх смерти не останавливают его: «Без цветка мне жизни нет!». Павел Бажов всегда отстаивал приоритет высокого мастерства и искусства перед массовым ширпотребом, а его герои – художники-самородки из народа (Иванко-Крылатко, Данило-Мастер, Василий Торокин), преодолевая косность и непонимание окружающих, стремятся познать и создать истинную красоту.