Чтение онлайн

– Отчего бежала, на то и напоролась, – с грустью подумала Ива, а в ответ получила:

– Не переживай. Арделия быстрее тебя освоится, да и честно говоря: они обе лукавили насчет Совета. Да, Арделия не пай-девочка, но и не такая оторва, чтобы послать Совет: она может не любить его, быть против некоторых его ограничений, но пойти против –никогда! Видимо, время ее пришло, и так удачно получилось, что она спасает тебя из загребущих лапок, хотя и не сказала бы, что насовсем.

– Сомневаюсь, – мысленно отозвалась Ива, усмехаясь: – Не готова я жить среди них, да и все то, что происходило эти недели лишь убедило меня в том, что это не для меня. Я ужасно соскучилась по Норфолку и ребятам, и работе, и Хендриху. Хочу опять услышать, как кто-то называет меня «лисичкой», но уже вживую…

Остаток пути они ехали молча: лишь иногда Ива спускалась вниз, чтобы попить чай или поесть. Аннесберг встретил ее холодным рассветом в половину пятого утра и кристально чистым небом: вокруг начинали гаснуть уличные фонари, а транспорт лениво выходил на линию. Рядом с одним из скоростных экспрессов немного лениво курила, еще не проснувшаяся до конца, кондуктор, и Ива, оплатив на входе проезд, прошла в теплое нутро салона: от вокзала до автобусной остановки идти было не далеко, но Аннесберг редко баловал теплым маем, а уж тем более, летом, а потому Иве пришлось даже накинуть ветровку и побыстрее идти через широкую вокзальную площадь.

Мимо проплывали старые здания Аннесберга, увитые дикими морозостойкими фиолетовыми цветами: на фоне бежевых кирпичных стен выглядело необычно. Ива уже порядком успела отвыкнуть от плотной, но какой-то игрушечной застройки северного города, с его мощеными тонкими извилистыми улочками, среди которых терялись тысячи мелких забегаловок, тенистых парков, аллей и кафешек. Аннесберг был поистине уютным и приятным местом, но Ива ощущала, что как бы не манило это место ностальгией, она уже не могла без соленого воздуха Норфолка и запаха хвойной смолы в лесу рядом. Она слишком привыкла к широким улицам, звуку прибоя и крикам чаек. Даже Центр, в котором Ива провела четыре года, не так манил и дарил щемящее чувство в груди, как Норфолк. Уже перед посадочной станцией Ива вышла на мощеный тротуар и вдохнув поглубже воздуха, направилась к телепортам: желудок требовательно урчал, а рот наполнялся слюной в ответ на запах жаренного мяса и пирожков, но Ива стойко пробиралась сквозь толпу к телепорту в Центр. Купив билет, она встала в очередь, глядя как на табло то загораются, то гаснут номера талонов: наконец, подошла ее очередь и, глубоко вздохнув, Ива вошла в зияющую голубым пустоту. Секундная тишина и темнота, как на нее снова обрушился гвалт голосов и звуков. Станция в Центре была поистине огромной и в несколько этажей, а прозрачные лестницы-переходы между ними искрились в лучах полуденного солнца: огромные часы, прорезающие центр станции и доходящие почти до самого ее купола, исправно показывали без десяти час. Стоило ей отойти от телепорта всего на двадцать шагов, как ее мягко схватили под локоть: перед ней стоял Хендрих, одетый в свой идеальный с иголочки темно-серый костюм.

– Откуда ты здесь? – приятно удивилась Ива, обнимая мужа и целуя его в щеку, Хендрих лишь пожал плечами и ответил:

– Профессиональное.

– Ну а все-таки? Кто-то из бабушек позвонил? – продолжала допытываться Ива, пробираясь сквозь толпу людей к выходу, но Хендрих лишь улыбнулся и ничего не ответил, а после и вовсе легонечко подтолкнул к телепорту. Они оказались на площади недалеко от его работы: Центр готовился к празднику Цветущей Магнолии и был весь украшен в розовые, фиолетовые и белые цвета.

– Ого, с каждым годом размах все грандиознее… – вслух заметила Ива, когда они шли через уютную, украшенную площадь. В воздухе витал запах цветов, кофе и выпечки. До самого кабинета муж сохранял подозрительное молчание и, только оказавшись в прохладном помещении и после предложенного кофе, он сел напортив на стул и посмотрел Иве в глаза, мягко спросив:

– Тебе предлагали вступить в Совет?

– Ого, ты и про это знаешь? – хмыкнула Ива, сузив глаза: – Как же, как же… Ни за что не поверю, что мимо тебя, Хендрих, могло хоть что-то мимо пройти.

– Лисичка, я спрашиваю не из праздного интереса, – терпеливо объяснял он: – В Совет редко кого-то приглашают, а я слышал там какие-то перестановки и все не гладко…

– Началось, – закатила глаза Ива, нервно дёргая носком правой ноги в воздухе: она сидела, перекинув ногу на ногу, держа в руках небольшую чашечку с кофе, смерив Хендриха тяжелым взглядом, Ива произнесла: – Да, звали, но и приглашением это можно назвать с натяжкой, скорее, как констатация факта. Я отказалась. Я не хочу там быть.

– Ива, я невозможно рад, что ты отказалась, – он радостно ей улыбнулся, а затем, встал со стула и наклонившись, поцеловал ее в нос: – Фырчишь как настоящая лисичка, когда недовольна…

– Прощупывал почву? – усмехнулась Ива: – Вот уж нашла коса на камень: ты и первые ведьмы.

Хендрих ничего не ответил, лишь мягко поцеловал ее и опустился перед ней на корточки, упираясь ладонями в колени:

– Я скучал, лисенок. Ведьмы на редкость неразговорчивы, хотя дело касалось моей законной супруги. Ирена меня все заверяла, что с тобой будет все в полном порядке, но я не мог до конца этому верить, потому что не видел своими глазами. Как это было?

– Что? Обучение? – поинтересовалась Ива, мягко запуская пальцы в его темные волосы и, дождавшись кивка, произнесла:

– Тяжело. Тренировки выматывали, была как выжатый лимон. Впервые на теле было столько синяков, – Ива хихикнула: – А еще я поняла, что я ужасно слабая, а в любом боевом виде спорта – профан. Фехтование с моей наставницей мне будет сниться в кошмарах.

– В Академии не было физической подготовки? А как же выражение «в здоровом теле – здоровый дух»? – улыбнувшись спросил, все также улегшись на колени Ивы, а та мягко поглаживала его прохладными пальцами: раздражение сменилось приливом нежности.

– Физическая подготовка в Академии – полная ерунда по сравнению с той, что для меня придумала Валери, – улыбнулась Ива: – После нашего первого занятия я едва волочила ноги, думала, упаду посреди поля и больше не встану, а еще она меня посадила на правильное питание немногим жестче, что я привыкла, и первое время я была дико голодная, а от пареной куриной грудки и рыбы уже тошнило, но Валери сказала, что нужно немного подсушиться, чтобы стало полегче тренироваться.

– Да уж, знакомо. Ты знала, что наш Университет позаимствовал у первых ведьм программу их физической подготовки? – пространно спросил Хендрих, жестом предлагая кофе, время было обеднее и он бы не отказался поесть: – Ты же знаешь, что я профессионально занимался самбо, потом в школе был в составе команды по легкой атлетике, в общем, со спортом был на «ты», но когда прошло наше первое занятие в Университете по этой программе… Только представь, тридцать здоровенных лбов еле волокут себя до общаги, а это всего-то после сорока минут того, что у первых ведьм принято считать разминкой. Я тогда поставил под вопрос свою физическую форму.

– Мне стало легче от того, что ни я одна страдаю от их экзекуций и даже спортсменам тяжело, – заметила Ива с улыбкой: – Неужели, все это с детства?

– Да, – ответил Хендрих, поймав руку Ивы и поцеловав ей запястье: – Девочки попадают в Академию в возрасте семи лет, там уже начинается их новая жизнь под пристальными взглядами наставниц. До одиннадцати у них что-то вроде детского сада, и малышня редко пересекается со взрослыми, но потом они переходят в саму Академию и начинается настоящая пахота.

– Чем они занимаются вне своих земель? – вдруг спросила Ива: – Они не любят людей, магов сторонятся, предпочитают селиться в уединении, так, а чем же на жизнь они зарабатывают?

– Хороший вопрос, лисичка, – хмыкнул Хендрих, отпивая немного из кружки: – Они хороши в ювелирном деле: по части зачарования какой-нибудь милой шпильки или гребня для волос, который на деле смертоносное оружие. За такие уникальные вещи платят огромную кучу денег. Они отличные алхимики, даже лучше тех, что учились, потому что сверху отвара могут шепнуть еще пару-тройку проклятий или словечек, что ни одна опергруппа не размотает клубочек… У нас работают тоже. К нам идут редко и неохотно, но если идут, то с ними носятся как с диадемой Ее Величества. Ирена, кстати, одна из приятнейших первых ведьм, которых я только встречал, довольно общительная и, можно сказать, дружелюбная. Но если уж все совсем не ладится, то идут тренерами по гимнастике или фигурному катанию. Они мастера этого дела: вылепить чемпиона из несуразного ребенка смогут влёгкую. Это их уникальный дар.