Чтение онлайн

– Брось, Ива. Сейчас в тебе говорит уязвленное самолюбие. Ты уж извини, если я был резок, но клин клином вышибают. До завтра.

Он закрыл за собой дверь квартиры, оставляя Иву в полной тишине со странным состоянием на душе, будто бы ее выдернули из теплой ванны на мороз. Она злилась на Хендриха, но, как не неприятно было это признавать, он был абсолютно прав. Ива почувствовала, как увлажнились глаза и защипало нос: никто и никогда не говорил ей таких вещей прямо в лицо. Она сама перетягивала это все внутри себя, в своих мыслях, но никогда не говорила даже с самыми близкими подругами об этом. Страшно было произнести все, что сказал ей сейчас Хендрих. От его правоты было только больней.

Ива вяло повернула ключ на три оборота в замке, медленно отошла к дивану, и легла на него. Несколько минут она лежала в полной тишине, а затем перевернулась на бок, вглядываясь в обивку дивана. Она не любила себя за такое состояние, но появление Хендриха и его слова выбили из колеи и теперь она всеми силами пыталась восстановится по тому методу, что рекомендовали профессора в Академии.

«Все хорошо, Ива, все хорошо. Да, он засранец, но он ведь сказал правду. Было бы хуже, если бы он произнес сладкую, но лживую речь. Ложь бы ты почувствовала и легче бы от нее стало. В чем же он виновен перед тобой? В том, что осмелился правду сказать? Так ты девочка уже давно не маленькая и не глупенькая, сама себе вещи похуже по сотне раз на день говоришь. Злись на него, сколько хочешь, но вот если бы ты была ему безразлична, то стал бы он ждать тебя, чтобы все это высказать? Не стал бы. Да он тебе не приятен: самовлюбленный, зазнавшийся нарцисс, его фамилия открывает перед ним почти все двери, но, он же ведь просто сказал правду. Ничего такого, что ты сама бы не знала.»

Ива медленно встала с дивана, немного поежилась от схлынувших с нее эмоций, а затем, тряхнув головой, направилась в душ. На душе мерзко скребли кошки, но Хендрих был прав от начала и до конца, а Ива, хоть и привыкшая к прямоте, все-таки, ощущала себя от его слов прескверно. Каждый их разговор с Хендрихом кончался на такой ноте, будто бы он – то единственное счастье в ее жизни, которое Ива могла бы иметь, и он, как истинный джентльмен, принимает на себя эту ношу. Их учили мыслить холодной головой, но все, что касалось ее собственной головы, а не чужой, с трудом поддавалось какому- либо управлению и здравомыслию.

«Ладно, хватит убиваться по его словам. В конце концов, нечто похожее мне недавно пыталась сказать Хельга», – подумалось Иве, и она принялась расчесывать мокрые волосы.

Лежа в кровати, Ива невольно подумала о том, что забыла спросить Хендриха о выписке из книги учета въезжающих. Наверняка, там хранятся все имена чародеев, въезжающих со Сканниге.

«Вряд ли Хендрих просто забыл об этом… Скорее всего, он давно проверил эту версию, и получилось так, что там ничего нет или имя фальшивое. Но, тогда как же он с фальшивыми документами въезжал? Они же легко находится во всеобщей картотеке, а на границе легко раскусывают даже самую умелую подделку… Чародей со Сканниге… Бред какой. Они никогда не убивали или…»

Ива не сразу поняла, спала ли она вообще или же всю ночь провела в тяжёлых раздумьях над делом, но часы уже давно пробили половину седьмого утра, а потому нужно было собираться на работу. Сколько себя помнила, Ива всегда успевала позавтракать, сложить себе обед и даже с вечера наготовить зелий, если того требовало задание. В этот раз она выпила пару ложек микстуры от головной боли, поморщилась от кислого вкуса и, накинув на спину тяжелый рюкзак, нехотя отправилась на работу. Воздух был холоден и чист, а домики тонули в предрассветных сумерках: зимой солнце быстро выходило и также быстро закатывалось за горизонт, погружая всё в темноту. Ива шла, глядя под ноги по главной дороге, размышляя над теми крупицами информации, с которыми вчера так великодушно поделился Хендрих.

По дороге Ива зашла в булочную, вспомнив, что за ней был должок перед Хельгой: две недели назад под предлогом выезда надо было ненадолго отлучиться для еженедельных медитаций. Единственная из всех практик для ментальных ведьм, которую Ива сохранила со дня выпуска из академии. Остальные были слишком затратными по времени, а раз в неделю можно было убежать в лес из-под зоркого глаза шефа.

В управлении стояла звенящая тишина, лишь кое-где в кабинетах горел свет, а потому Ива вздохнула спокойно: в последнее время всё чаще и чаще из центра приезжали с проверками, и шеф оставался на ночные бдения, после которых был в далеко не самом лучшем расположении духа.

– Доброе утро, – улыбнувшись, произнесла Ива, приветствуя Эльги, который уже успел налить себе кофе в неизменно огромную кружку.

– Привет-привет… – отозвался Волк и принюхался к пакету: – Булочки?

– Да, для Хельги. Мне нужно было отлучиться, а она прикрыла, – ответила Ива, сбрасывая рюкзак и расстегивая пальто.

– Для меня не найдется? – Эльги широко улыбнулся, и Ива, вздохнув, достала из пакета еще теплую булочку с мясом.

– Вот спасибо! А как вчера все прошло? Не пожалела, что я с тобой не пошел? – Эльги внимательно посмотрел Иве в глаза, но та лишь качнула головой и ответила:

– Нет, все в прядке. Хендрих в своем репертуаре, но мне удалось от него даже кое-что узнать по нашему делу.

– Ну надо же… – с набитым ртом отозвался Эльги, а затем, внимательно посмотрел на Иву и спросил: – Только не говори, что он по этому самому делу сюда направлен…

– По нему самому, – кивнула Ива, располагаясь за своим письменным столом. – Да, приятного мало, а зная Хендриха, даю тебе гарантию в сто процентов, что шеф наш взвоет через неделю после такого сотрудничества, а мы вслед за ним.

– Ну и что же он такое поведал тебе вчера? – осведомился Волк, отпивая из чашки, и стоило только Иве открыть рот, как он жестом прервал ее:

– Судя по стукам каблуков, сюда на всех порах несется Хельга, за ней неспешно Элис и… – чуть тише, – Эрих. Сейчас… Три, два, один!

Со скрипом распахнулась дверь в их кабинет, и, не сбавляя скорости, Хельга подошла к своему столу, по-хозяйски сбрасывая сумку на стул:

– Всем доброе утро. Булки мои лопаешь, а, Эльги?

– Ива, ты уверена, что она не ментальная ведьма? А то уж часто она стала с легкостью определять, кому какой кусок принадлежит, – подколол ее Волк.

На это Хельга только фыркнула, сбросила серебристую шубку, отороченную пушистым мехом, мельком глянула в зеркало у входа и опустилась на стул.

– Да тут семи пядей во лбу быть не надо: Иву я с булкой в зубах вижу только по великим праздникам, она у нас только овощи с вареным мясом ест, Элис мучным брезгует, предпочитая шоколад, Эрих вообще только мясо признает, а потому мои булки с печеньями таскаешь только ты.

– Браво-о-о… – протянул Волк, все еще ехидно улыбаясь, и добавил: – Может, ты к моим парням в отдел пойдешь? У тебя талант.

– Ой, отстань, а, – фыркнула эльфийка и деловито принялась изучать содержимое пакета от Ивы: – М-м-м, зериданский шоколад. Ива, если ты мне каждую неделю будешь такие отступные приносить, то я готова прикрывать твои походы в лес намного чаще.

– Ты ж на диете, – отозвалась, неслышно вошедшая в комнату Элис.

Старшая эльфийка, в отличие от своей соотечественницы, выглядела именно так, как описывают эльфов в сказаниях: бледная кожа, высокий рост, стройная фигура и бледно-голубые глаза. Скажи Иве хоть кто-нибудь, что эта изящная эльфийка не актриса или певица, а боевая ведьма, то она бы рассмеялась прямо в лицо.