Чтение онлайн

Образование «мусульманских комитетов» дало толчок не столько к усилению сотрудничества с оккупантами, сколько к росту татарского национализма. Если гитлеровцы хотели использовать татарских националистов в своих целях, то и националисты в свою очередь рассчитывали использовать сложившуюся ситуацию в своих, чисто татарских, интересах, как они эти интересы себе мыслили.

«Мусульманские комитеты» в значительной степени камуфлировали деятельность подпольной татарской националистической организации «Милли фирха» («Национальная партия»), выступавшей за создание в Крыму мусульманского государства.

Эта организация была под запретом все годы советской власти и подвергалась преследованиям также и во время немецкой оккупации.

Теперь, когда легально функционировала система «мусульманских комитетов», а часть крымских татар оказалась вооруженной в «отрядах самообороны», оккупанты стали испытывать известное беспокойство. В секретных инструкциях германского командования предписывалось ни в коем случае не допускать сотрудничества и совместных выступлений «мусульманских комитетов» и «отрядов самообороны». И те и другие находились под неусыпным наблюдением и контролем немецких властей [61] . Один из приказов верховного командования требовал «в любом случае воспрепятствовать образованию центрального татарского руководства и проведению татарской политики» [62] .

Гитлеровцы боялись, как бы им не «заиграться» в игру с поддержкой «нерусских народов» на оккупированной ими территории Советского Союза. «Отряды самообороны» находились под командованием немецких офицеров, так же как и аналогичные формирования в составе вермахта.

Большая часть крымско-татарского населения не пошла на сотрудничество с оккупантами. Следует иметь в виду, что мужчины призывного возраста находились в рядах Красной армии. Часть их оказалась в плену у гитлеровцев, а затем и в их формированиях, но многие продолжали сражаться в рядах Красной армии и в партизанских отрядах.

В 1942–1943 гг. тысячи татар были отправлены в Германию как «восточные рабочие», т. е. подвергались там самой нещадной эксплуатации, подобно советским гражданам других национальностей, угнанных в рейх. Лишь в 1944 г., когда приближение катастрофы стало все больше и больше ощущаться в самой Германии, гитлеровцы приняли ряд мер для нейтрализации по возможности такого взрывоопасного элемента, каким были иностранные рабочие. Одним из маневров разделения рабочих было предоставление нерусским рабочим, в том числе и крымским татарам, статуса «западных рабочих», т. е. лучшего питания, условий работы и жизни.

Высадка советских десантов в Керчи, Евпатории, Феодосии в начале 1942 г. хотя и закончилась неудачей, но послужила мощным толчком для пробуждения активности населения Крыма. Население помогало десантникам как могло и частично приняло участие в вооруженной борьбе. Расправа за это была жестокой. Тысячи людей были расстреляны. Среди них были, разумеется, и татары.

Тяжелое экономическое положение, особенно в городах, голод, жесткое рационирование продовольствия, вывоз почти всех сельскохозяйственных продуктов усиливали недовольство крымчан. Немецкие оккупационные власти сохранили в Крыму колхозы и совхозы как хозяйственные единицы для более успешного изъятия продовольствия и сырья у сельскохозяйственного населения. Те, кто рассчитывал, что немцы отменят колхозы и восстановят частную собственность на землю, были жестоко разочарованы. Гитлеровцы не собирались возвращать и церковное имущество.

Рост партизанского движения и боязнь, что Крым в результате окажется отрезанным от основных сил германской армии, ужесточали карательные действия немецких властей, а это неизбежно приводило к расширению партизанской борьбы.

Татары, проживавшие в деревнях со смешанным населением, особенно в горной части Крыма, отрицательно относились к службе в «отрядах самообороны» и уклонялись от нее. СД выявляло уклонявшихся и уничтожало их. Ответом, как правило, было усиление поддержки партизан. Так было, например, в деревнях вокруг Бахчисарая. Влияние партизанского движения росло. В партизанских лагерях создавались татарские подразделения, чуть ли не в каждой татарской деревне и в каждом «отряде самообороны» находились представители партизан. СД вместе с немецкими армейскими частями начало разрушать как татарские, так и нетатарские деревни вблизи партизанской зоны. В ответ население деревень переходило в горы, к партизанам. В одном из секретных донесений СД указывалось, что целая татарская рота «самообороны» присоединилась к партизанам. Даже такой прислужник гитлеровцев, как Кирималь, признает, что многие крымские татары пали жертвами «акций СД» [63] . Уже к концу оккупации Крыма, в декабре 1943 – январе 1944 гг., немцы сожгли и уничтожили 128 горных деревень южного и северного Крыма. Тысячи крымских татар, потеряв все свое имущество, были вынуждены переселиться в степные районы Крыма [64] . В январе 1944 г. жители сожженных немцами крымско-татарских деревень – Аргин, Баксан, Казал вместе с жителями сожженных русских деревень – Эфендикой, Кутур и Нейман ушли в горы, к партизанам. В секретном сообщении ОКВ министерству «восточных территорий» от 28 февраля 1944 г. указывалось, что татары в последнее время проявляют «открытое недовольство» [65] .

Генерал-фельдмаршал фон Манштейн, командующий южной группой, писал не без горечи о провале планов использования против советской власти нерусских народов оккупированных частей Советского Союза:

В своих запоздалых сожалениях Манштейн упускает из виду, во-первых, что народам СССР были ненавистны любые завоеватели, что бы они ни сулили; во-вторых, расовая теория, возвеличивавшая немцев как народ господ, а главное, расовая практика на оккупированных территориях СССР с ее массовыми убийствами, уничтожением сотен тысяч людей, причисленных к «расово-неполноценным», истребление военнопленных, попавших в гитлеровские лагеря, угон населения и эксплуатация его в Германии вызывали не только ужас, но и негодование и ненависть. Зверский, античеловеческий характер идеологии, политики и практики гитлеровского рейха абсолютно исключал сколько-нибудь длительное сотрудничество с ним больших групп населения, не говоря уже о целых народах. Только те, кто стал вольным или невольным соучастником фашистских злодеяний, шли с гитлеровцами до конца и должны были в конечном счете ответить за свои преступления. Сам Манштейн как командующий II армией нес ответственность за преступные приказы по уничтожению евреев в Крыму [67] .

Еще во время немецкой оккупации Крыма поползли слухи о якобы поголовном сотрудничестве крымских татар с гитлеровцами.

Было несколько источников распространения этого вымысла. Во-первых, особая политика оккупантов по отношению к крымско-татарскому населению, создание «мусульманских комитетов», участие части татар в «отрядах самообороны» и других военных формированиях; во-вторых, неверная информация партизанским руководством Крыма руководства Крымского обкома ВКП (б) и правительства АССР о положении среди партизанского движения и отношения татар к нему; в-третьих, неверная на этом основании информация крымского партийного руководства высших инстанций; в-четвертых, оживление традиционно подозрительного отношения к «инородцам» среди русской части населения, казалось, давно уже отошедшего в прошлое.

Германские оккупационные власти, начавшие, как выше уже было показано, с полного физического истребления евреев, перешли затем к созданию татарских «комитетов» и «отрядов самообороны», одновременно формировались и охранные батальоны из числа других национальностей, позднее была проведена кампания по вовлечению русских в РОА.

Старая история! Гитлеровцы продолжали свои маневры, раскалывая население по национальным группам и натравливая их друг на друга. Одним из маневров оккупантов было разграбление продовольственных баз партизанских отрядов и раздача продуктов татарскому населению. С другой стороны, немцы использовали вылазки партизан против татарских деревень, понуждая население этих деревень вступать в «отряды самообороны».

В июле 1942 г. руководители крымского партизанского движения А. Н. Мокроусов и A. B. Мартынов отправили командующему Юго-Западным фронтом маршалу С. М. Буденному докладную записку, в которой содержалось обвинение в том, что «подавляющее большинство крымских татар горной и предгорной частей пошли за фашистами» [68] .

Возникновению последующей дезинформации способствовало и невежество иных местных работников, для которых все нерусские были, как говорится, «на одно лицо». Они зачисляли в «татары» азербайджанцев, грузин, армян, узбеков, киргизов и др., не говоря уже о волжских татарах. Здесь трудно отделить невежество от заведомо недобросовестной информации [69] .