Чтение онлайн

– Но тут еще такой момент, – сказал Налле Лапсон.

– Что такое? – спросила Лотта.

– Даже не знаю, как бы лучше сказать, – сказал Налле Лапсон. – Но для начала понадобится некоторая сумма денег, и в этой связи мне страшно бы хотелось спросить, не станет ли кто-нибудь возражать, если я разобью свою свинью-копилку.

– Это же твои собственные деньги, – ответила Лотта. – Разумеется, ты можешь их тратить, как тебе хочется.

– Крайне любезно с твоей стороны, позволь выразить тебе в этой связи сугубую благодарность, – сказал Налле Лапсон. – И в таком случае…

Он отвел глаза.

– Что-нибудь еще? – удивилась Лотта.

– Вообще-то нет, – сказал Налле Лапсон. – Хотя, строго говоря, да, есть, в принципе, еще одна вещь. Как раз про нее я и собирался спросить. Нельзя ли одолжить у тебя чемодадан?

Налле Лапсон отправился к дому почтмейстера Штемпелиуса. Потому что там жил Тяпка.

Дверь ему открыла почтмейстерша.

– Позвольте пожелать вам хорошего денечка, – сказал Налле Лапсон. – Нельзя ли зайти и почувствовать себя как дома?

– Конечно, прошу вас, заходите, господин Лапсон! – сказала почтмейстерша.

– Разрешите поблагодарить вас за такую любезность, – сказал Налле Лапсон и поклонился.

– Садитесь, пожалуйста, – пригласила почтмейстерша. – Вот усаживайтесь в папино кожаное кресло.

Налле Лапсон уселся, почтмейстерша тоже.

Оба молчали. Почтмейстерша, вообще-то дама весьма разговорчивая, никогда прежде не беседовала с медведями и теперь не знала, с чего начать. Но что-то сказать все-таки нужно, думала она и, подумав еще, сказала:

– Полагаю, в это время года все берлоги закрыты на лето?

– Пожалуй, – сказал Налле Лапсон. – Пожалуй, так оно и есть.

Снова возникла пауза. Наконец Налле Лапсон произнес:

– А писем в это время года много пишут?

– Пожалуй, – ответила почтмейстерша. – Пожалуй, их пишут немало.

– Господин почтмейстер, полагаю, на почте, – сказал Налле Лапсон. – Все штемпелюет.

– Именно, – подтвердила почтмейстерша. – И Тяпки тоже нет дома.

– Это я знаю, – сказал Налле Лапсон. – Он сидит на улице и ждет, что я его обрадую хорошими новостями.

Вид у почтмейстерши сделался недоуменный.

– Пожалуй, нужно прояснить ситуацию, – сказал Налле Лапсон. – Видите ли, мне предстоит небольшая поездка, недельки так на две, и было бы просто замечательно, если бы Тяпка мог составить мне компанию. Если это вас устроит.

– Нас это еще как устроит, – обрадовалась почтмейстерша. – Мы с супругом как раз собирались уехать на несколько дней и думали, куда бы деть Тяпку.

– А теперь его и девать не надо, – сказал Налле Лапсон. – Если он поедет со мной.

– Только бы вернулся живой и здоровый, – ответила почтмейстерша с тревогой в голосе.

– Под мою ответственность, – заверил Налле Лапсон и протянул ей лапу. – Полагаю, дело можно считать решенным? В таком случае не сочтете ли за труд передать мой почтительный привет вашему сугрупу?

И Налле Лапсон удалился, без конца кланяясь. На улице его ждал Тяпка.

– Ну-у? – спросил он с нетерпением. – Как? Отпустила? В смысле… мы едем?

– Едем, – подтвердил Налле Лапсон. – Дело наше бифф! Чтобы не сказать буфф!

Тяпка радостно завилял хвостом.

– Но прежде чем ехать, надо много чего утрясти, – сказал Налле Лапсон. – Я решил, что для начала мы поедем на поезде, а на него понадобятся билеты. А еще нужно будет сходить со всеми попрощаться. Чтобы знали, что мы отправляемся в путешествие!

– Надеюсь, нас ждет множество приключений! – воскликнул Тяпка.

– Я тоже надеюсь, – согласился Налле Лапсон. – А еще я надеюсь попробовать по пути как можно больше всякого меда.

– Жалко мне тебя, свинья-копилка, но придется тебя разбить, – вздохнул Налле Лапсон.

Монет в копилке оказалось немало, и серебряных, и медных. Налле Лапсон пересчитал их трижды. В первый раз получилось шестьдесят восемь, во второй раз – пятьдесят три, а в третий – восемьдесят девять монеток. Налле Лапсон почесал в затылке.

– Никак не сосчитаешь, Налле Лапсон? – спросила Лотта.

– Не то чтобы совсем уж никак, – ответил Налле Лапсон, – но меня это не увлекает. И не нравится, что деньги такие необязательные.

– В каком смысле? – не поняла Лотта.

– Ну, их то больше, то меньше – порядка никакого. Будь я монеткой, я бы постыдился так себя вести.

– Давай-ка я тебе помогу сосчитать, – предложила Лотта.

– На здоровье, – сказал Налле Лапсон. – Не то чтобы мне это было так уж нужно, но если тебе хочется, то не буду мешать.

Лотта пересчитала все монетки – тоже трижды. И все три раза их оказалось шестьдесят четыре.

– Но главное – не сколько тут монет, – сказала Лотта, – а сколько денег.

– А разве это не то же самое? – удивился Налле Лапсон.

– Нет, ведь бывают монеты в целых сто крон, а бывают всего в одно эре.

– Какая необязательность! – покачал головой Налле Лапсон.

Лотта сосчитала деньги, и выяснилось, что всего их у Налле Лапсона тридцать девять крон и двенадцать эре.

– Могу я взять их все? – спросил Налле Лапсон.

– Бери, – сказала Лотта, – только береги их, пожалуйста.

– Я буду их страшно экономить, – пообещал Налле Лапсон. – Когда я вернусь, у меня еще крон пятьдесят точно останется.

Налле Лапсон отправился на станцию и постучал в окошко билетной кассы. Поначалу за этим ничего не последовало, да и потом тоже, но в конце концов в окошке показалась голова начальника станции господина Станса.

– Между прочим, мне пришлось встать из-за стола, – сообщил он, стряхивая с усов хлебные крошки. – Я, между прочим, завтракаю.

– Я заметил, – сказал Налле Лапсон. – У господина Встанса яичный желток на правой щеке. Или на левой, это смотря откуда смотреть.