Чтение онлайн

Взгляд, молниеносный, ищущий, на Дрэйка за моей спиной, на меня.

— Хорошо, — помедлив, ответил Нордан.

Разжал аккуратно мои пальцы, лег по примеру Дрэйка рядом со мной, поверх покрывала. Я нащупала снова его руку, почувствовала, как мужчина переплел свои пальцы с моими. Дрэйк выключил лампу, и полумрак накрыл нас наброшенной небрежно простыней. Мне по-прежнему холодно, по-прежнему бьет мелкая дрожь, но внутри возникает ощущение уюта, покоя. Я попыталась сосредоточиться на нем, дышать глубоко, ровно, вдыхая смесь двух привычных уже запахов. Мне не важны сейчас эфемерные приличия, я лишь хочу согреться, хочу чувствовать моих мужчин рядом. Просто рядом, без распрей, без молчаливой войны, без желания убрать соперника с дороги. Хотя даже в темноте я ощущаю настороженность, недовольство с обеих сторон, замечаю, как мужчины стараются не делать резких движений, не прикасаться ко мне больше необходимого. Между мной и Дрэйком слои ткани толстой преградой, его рука на моей талии. Нордан лежит рядом, но придвинуться вплотную не пытается, только чуть сжимает мои заледеневшие пальцы, ладонь.

— Почему братство избавилось от отмеченных? — спросила я, вспомнив о своих размышлениях, выводах. — С отмеченными было что-то не так или братство не желало более видеть у себя чистокровных людей?

— Нам троим, на тот момент младшему поколению, объяснили, что слишком рискованно доверять обычным людям, даже отмеченным, наши тайные знания. — Дрэйк приподнялся на локте. — Среди отмеченных, вопреки строгим критериям отбора, был предатель. Его разоблачили, но выяснить, кто его подослал, не удалось — он сжег себя заживо на глазах старших собратьев, — равно как и узнать, сколько и что именно он успел передать. Ритуалы по вызову его духа тоже ничего не дали, а о возрождении мертвого речи уже не шло по очевидной причине отсутствия тела. После этого случая братство избавилось ото всех отмеченных, постепенно, раз за разом пытаясь выяснить, нет ли других предателей.

— Лиссет сказала, что женщин среди отмеченных не было. Откуда же тогда вам стало известно, что я… то есть что у женщины после укуса не может быть… других мужчин? Откуда известно о воздействии яда на женский организм, если женщин не кусали?

— Почему не кусали? — удивился Нордан. — Кусали. Кусали ведь? Или нет?

— Я не слышал о подобном, — ответил Дрэйк медленно, задумчиво.

— А интерес к девственницам? — продолжила я. — Норд, ты же сам мне говорил, что девственницы пахнут иначе и что прежде некоторые из вас отдавали им особое предпочтение. И людская молва твердит, будто братство приносит невинных девушек в жертву своим богам.

— Да, Норд, мне тоже весьма любопытно, о чем еще ты рассказывал.

— Больше ни о чем, — огрызнулся Нордан. — А людской молве верить не стоит. Мало ли какую чушь безмозг… недалекие людишки напридумывают.

— Когда-то давно часть братства действительно предпочитала невинных девушек, — подтвердил Дрэйк.

— Кое-кто предпочитает до сих пор, — добавил Нордан насмешливо, с каплей презрения. — Интересно, эта неразлучная парочка действительно считает, будто в братстве не знают об их развлечениях?

— Оставим им их развлечения, — перебил Дрэйк твердо. — Есть вещи, Айшель, которые существуют словно сами по себе и настолько давно, что подчас не задумываешься, откуда они взялись, почему должно быть так, а не иначе. Нечто похожее на народные приметы или суеверия. Многие ли люди ныне знают, почему просыпать соль к несчастью? Вступив в братство, каждый из нас так или иначе слышал об особом запахе невинных девушек. Невинные действительно пахнут немного иначе, я бы не сказал, что запах силен или привлекателен, просто отличается от обычных. О нем известно не только в братстве, но и среди других видов. И о воздействии нашего яда на женщин мы тоже где-то да слышали, пусть и случайно, мельком, не понимая и не задумываясь о происхождении информации из-за ее незначительности.

— Но откуда-то эта информация появилась, верно? В последние дни я много думала о том, почему братство уничтожило оба храма Серебряной богини. У меня ведь совсем маленький срок, но уже такая огромная сила. Что будет, когда малыш родится? А если предположить, что я не первая одаренная богиней, встретившаяся с кем-то из братства? — Я шевельнулась беспокойно в теплом коконе одеяла, повернула лицо к Дрэйку, торопясь поделиться мыслями. — Столько всего произошло, чего не должно было быть, по крайней мере, в теории. Я должна была потерять дар после… после первого раза, но не потеряла. Однако я точно знаю, что богиня отворачивается от падших жриц, точнее, мы лишаемся дара после… после близости с мужчиной. Моя мама была жрицей и потеряла сияние, выйдя замуж за папу. И привязка. У вас же не бывает парных привязок, вы даже не подозреваете, что они возможны и для вас. Запахи. Ребенок. И раньше я не реагировала столь остро на запахи, они не имели для меня особого значения. Надо мной не довлели инстинкты, я вообще не понимала и не представляла, как можно жить по их указке, не будучи при этом оборотнем. Мой яд убил керу, и я уверена, что это защитная функция организма, оберегающая ребенка. То есть я хочу сказать, что яд не только исключает других… обычных мужчин, но и…

— Подготавливает организм потенциальной матери к беременности и впоследствии защищает ее? — закончил Дрэйк.

— Вдруг прежде уже случались парные привязки между жрицами и членами Тринадцати? Вдруг поэтому братство и избавляется от подобных мне — чтобы исключить малейшую вероятность встречи и возможного возникновения привязки? Тем более если вы способны найти нас по одному лишь запаху. — Я повернулась к Нордану. — Вдруг, получая ваш яд при укусе, мы, в свою очередь, становимся ядом для вас? И братство уничтожало как нас, так и собственных же собратьев.

— Болезнь, отравляющая нас хуже настоящего яда, — повторил Нордан слова Бевана. — Думаешь, под разрастающимся сорняком старшие имели в виду жриц твоей богини?

— Предположение имеет смысл, — согласился Дрэйк. — И Тринадцатью мы стали называться после приема последнего поколения. На тот момент нас оставалось девять. Что интересно, когда пятьюдесятью семью лет годами ранее набирали мое — тоже девять.

— Почему? — растерялась я. — Вас было двенадцать, так почему же после последнего приема стало тринадцать, а не шестнадцать?

— Те трое бедолаг погибли почти одновременно при исполнении чего-то крайне секретного на благо ордена лет за десять-пятнадцать до нас, — объяснил Нордан и на сей раз прозвучавшая в голосе насмешка более едкая, злая. — Помнится, нам даже портреты их показывали, висящие в галерее памяти, и разве что цветочки не попросили принести для павших героев. В конце концов, ничто так не поднимает дух вступающего в орден бессмертных, как заявление, что и после гибели его будут помнить и чтить.

— Предположительно, предатель успел узнать и передать нашим врагам способ нашего убийства, — добавил Дрэйк. — Основной версией был заговор, но расследование быстро сошло на нет. Точные обстоятельства смерти погибших нам неизвестны.

Значит, в братстве уже неоднократно оставалось меньше двенадцати членов, в том числе при Дрэйке. Они слабели, начинали медленно, но стареть. Наверное, поэтому Дрэйк выглядит старше Нордана. И Валерия упоминала, что Рейнхарт внешне кажется ровесником ее отца в его нынешнем возрасте. Я не знала, сколько сейчас лет Октавиану, но на вид императору больше пятидесяти, соответственно, Рейнхарт должен выглядеть немолодым уже мужчиной.

— А почему их раньше оставалось девять? — увлеченная разговором, я только сейчас отметила, что уже не дрожу мелко, непрерывно и холод отпустил почти, лишь иногда пробегая слабой волной озноба, тая снегом залежавшимся, поздним.

— Внутренние разногласия.

— Тогда они еще верили, что незаменимых нет. Что угробишь сегодня одного, а завтра найдешь на его место другого, молодого, неопытного и сговорчивого. Наплетешь ему всякого-разного возвышенного бреда на уши, задуришь голову, и он станет твоей послушной псинкой, мальчиком на побегушках. Не так ли, Дрэйк, разве Рейнхарт не для этого нас натаскивал: тебя, меня и Бевана? С Вэйдаллом вот не вышло, он предпочел другую компанию.

— И никакого равенства, — я не спрашивала — утверждала.