Чтение онлайн

— Нет! Еве будет лучше с нами.

— Ага, сейчас, — задыхалась девушка, набирая номер телефона. Максим ответил сразу. А она ему ничего сказать не смогла, захлёбывалась.

— Я скоро приеду, — строго ответил ей парень. — Потерпи. Немного осталось, я рядом. Не плачь, котёнок. Евушка. Ну?! Я рядом почти. Чего сказали?

— И… И… Не… пускают, — и закричала.

— Глупость! Ты им не принадлежишь. Ты не вещь, чтобы тебя в шкафу закрывать, — кричал Максим в трубку, и от его грозного голоса ей становилось лучше.

Стучал в дверь папа.

А она жадно ловила слова любимого голоса.

— Хлипкая задвижка, — папа всё же проник в комнату.

— Ева, минут тридцать, — сказал Максим.

Ева скинула звонок и тут же отправила сердечко.

— Я вам не принадлежу. Я не вещь, чтобы меня в шкафу закрывать, — всхлипнула она, а сама ощутила, что спокойна.

— Ева, маму прости. Сильно волнуется за тебя. Твою одноклассницу… Помнишь.

— Нет! — Ева испуганно округлила глаза, подтирала пальчиками потёкшую тушь. — Я не хожу на квартиры, не пью и не встречаюсь с парнями.

Папа дунул на свои седые пряди и, прищурив хитро один глаз, выглянул из комнаты, потом закрыл дверь.

— С кем поедешь?

Ева не собиралась отвечать, смотрела на него невинными глазами.

Папу можно на что угодно сподвигнуть. Его можно на любую вещь уговорить, он дочери ни в чём не мог отказать. Слабость такая к ней.

— Я просто должен знать, с кем ты поедешь и куда.

— С Надей, со своей старшей сестрой, — соврала она.

Папа сильно побледнел, карие глаза округлились.

— Что… С кем?! — не поверил он.

— Мамина дочь от первого брака, — вздохнула Ева, открыла переписку, и написала: «Надя, я вру отцу, что Новый год буду встречать с тобой».

— «Я поняла. Я на вашей с Максимом стороне», — пришёл ответ от старшей сестры, и девчонка ласково улыбнулась.

— Она вернулась из Москвы, живёт с сыном-инвалидом в двухкомнатной квартире в дальнем районе. Мама оказывается, знать их не хочет.

— Как давно ты с ней общаешься? — опешил папа и присел на край кровати.

— Год. Я два раза у них в гостях была.

— Как она… не нуждается?

— Нормально. Тянет, — пожала плечами Ева, полностью успокоившись. — Хорошо, что есть близкие люди, пап, которые тебя понимают и принимают такой, какая ты есть.

— Маму не ругай, Ева. Она горе с твоей одноклассницей тяжело восприняла, даже хотела перевести тебя в другую школу, — папа поднялся. — О Наде я с ней поговорю… Ты права, не дело так нам с роднёй.

— Надя мне в мамы годится.

Могла бы промолчать, но очень хотелось уколоть родителя.

— Хорошими кажутся люди издалека, и хорошо там, где нас нет. Но это иллюзия, Ева.

— Сейчас я так не думаю, — ответила она папе. — Это единственный человек, которому я могу рассказать всё и не бояться.

— Мама у меня, сапожник без сапог, — посмеялся папа, выходя из комнаты. — Помогает людям, профессиональный психолог, а дома — растерянный ребёнок. Ничего, мы ей поможем. Да?

— Нет, — рявкнула недовольная Ева. — Сам занимайся.

— Понял.

Ева постояла немного.

— Папа!

Она выбежала из комнаты и кинулась ему в объятия. И папа обнял, прижал к себе, и поцеловал эту прекрасную причёску, залитую лаком с блёстками.

— Мы очень любим тебя, — прошептал он, и его родные, горячие руки гладили её и успокаивали.

Тётки, бабки, стол — всё это так скучно! Разве что-то имело значение, когда он ждал и ждал уже в подъезде.

У Евы улыбка до ушей, она утащила верхнюю одежду к себе в комнату. Оделась, в очередной раз поправила макияж. Чтобы не портить причёску, шапку не надела, а нахлобучила пушистые наушники. Перекинула через плечо сумочку и никем не замеченная выскользнула из квартиры. И побежала вниз по лестнице. Притормозила на нижней площадке. У почтовых ящиков стоял долговязый парень. На свою богатую русую шевелюру натянул её любимую шапку с кошачьими ушами.

Выскользнул за ней следом. Она шла впереди, он по пятам. И, оказавшись на улице, взялись за руки и побежали в новогоднюю прекрасную и красивую ночь.

Они проходили мимо ёлочных базаров, где продавцы предлагали пушистые ели и искусственные украшения всех форм и размеров. На одной из площадок играли дети, катаясь на санках и лепя снеговиков. Остановились на мгновение, наблюдая за этим весёлым хаосом, и почувствовали, как новогоднее настроение окутывает с головой.

— Как насчёт горки? — спросил Макс.

— Мы не старые для неё?

— Что за бред, Ева Владимировна! Мы ещё несовершеннолетние, так что эта картонка для нас.

— Да! Макс, я хочу! — обрадовалась она, что можно не строить из себя взрослую девчонку, а реально прокатиться с горки.

Побежали к вершине холма, подобрав кинутые детьми картонки. Мимо них пролетел «паровозик» из их ровесников. Это впечатлило ещё больше.

Горка манила своими сверкающими ледяными склонами, приглашая прокатиться с ветерком. Они переглянулись, улыбнувшись друг другу, и начали готовиться к спуску.

Ева, весело смеясь, уселась первой на кусок потрёпанного картона, Макс устроился позади, обнял её и прижал к себе.

— Готова?

— Да!

— Не страшно?

— С тобой ничего не страшно!

Сердца дико забилось в предвкушении захватывающего приключения.

И вот, наконец, Макс оттолкнулся ногами, и картонка стремительно понеслась вниз. Снег разлетался в стороны. Ветер хлестко бил в лицо, попа жёстко билась об лёд, но это только добавляло остроты ощущениям. Еву захлёстывали эмоции — смех, радость, восторг. Её голосок звенел, смешиваясь с счастливыми возгласами Макса.

Мир вокруг растворился, остались только они двое, летящие навстречу неизведанному. Горка закончилась, а их несло уже без льда в сторону сугроба, из которого только что вылезла весёлая толпа подростков. И они туда влетели на полных парах и кубарем пролетели ещё, оставшись лежать на земле.

— Берегись! — неслось с горы.

Макс быстро помог девушке подняться, и они оба, смеясь и тяжело дыша, смотрели друг на друга, отошли с горки. Глаза их светились счастьем, лица горели румянцем.