Чтение онлайн

Глеб пристально на меня смотрит, пока я снимаю с себя насквозь мокрую обувь и капюшон, убираю назад прилипшие на лоб пряди волос. Что дальше? Что мне делать дальше, чёрт возьми?..

— Иди в душ, — командует Глеб, будто прочитав в моих глазах навязчивые вопросы. — Где взять мою футболку, ты знаешь.

Первым делом я снимаю с себя мокрые вещи и загружаю их в стиральную машину. Как и в новогоднюю ночь, когда я впервые познакомилась с Воронцовым и осталась у него.

Мне так холодно, что я тут же включаю сильный напор горячей воды и направляю струи на своё тело, чтобы согреться. Кажется, помогает. Зубы перестают стучать, а кожа из почти синюшной превращается в красную. Я усердно тру её мочалкой и не тороплюсь выбираться из душа. Боюсь того, что будет дальше. Вдруг Глеб меня прогонит? Вызовет такси и предложит уехать домой в мокрой одежде. Я не знаю, чего от него ждать… Да и от себя тоже.

Выключив воду, вытираю влажное тело пушистым полотенцем. Надеваю его чёрную футболку, которая пахнет кондиционером, и вспушиваю волосы. Сделав глубокий вдох, открываю дверь и направляюсь на кухню. Свет горит именно там.

Глеб стоит ко мне спиной у открытого окна и курит. Одна его рука в кармане брюк, в другой он держит тлеющую сигарету. Сердце словно зажимают в тиски. Больно. Просто невыносимо больно. Мне так сильно хочется к нему подойти, обнять за талию, уткнуться лицом в широкую спину и вдохнуть его запах… Вместо этого я одёргиваю футболку и сажусь на стул.

Глеб тушит окурок в пепельнице, закрывает окно и поворачивается в мою сторону. Глаза… они холодные и чужие, а ещё очень уставшие, и я вновь начинаю жалеть о том, что пришла. Я помню его другим: страстным, улыбчивым, добрым и уверенным в себе… Впрочем, мы оба изменились.

— Чай будешь? — спрашивает он.

— Можно что-то покрепче?

Я нервно ёрзаю на стуле, боясь его реакции, но Глеб равнодушно пожимает плечами и достаёт из холодильника коньяк. На столе передо мной оказываются пузатые бокалы и бутылка крепкого алкоголя. В горле покалывает. Я же хотела… Заметив моё смятение, Воронцов открывает крышку и щедро наливает. Я столько не выпью, он это знает.

Тянусь дрожащими руками к бокалу и делаю несколько мелких глотков. Внутренности обжигает, а голова начинает кружиться почти моментально. Я чувствую на себе его взгляд и всё же закашливаюсь. Мне бы запить чем-то, но Воронцов не предлагает. Он садится напротив меня и откидывается на спинку дивана. Я с отчаянием поднимаю на него глаза и жадно рассматриваю каждую чёрточку родного лица.

— Зачем ты пришла, Ника? — вздыхает он, поймав мой взгляд. — Я же сказал, что позвоню.

Его голос звучит раздражённо и нетерпеливо, а мои щёки горят от выпитого алкоголя и стыда. И правда, зачем я это сделала? Зачем поднялась? Кому и что я хотела доказать? Даже если на секунду представить, что к нему приехала Оля… Даже если предположить, что он бы занимался с ней сексом, то что?.. Я ничего не смогла бы с этим сделать.

— Мне плохо, Глеб…

— А мне, думаешь, хорошо? — недобро усмехается он. — Я грёбаных полгода только и представлял, как приеду за тобой. Не ждал, что ты ошарашишь меня такой новостью. Блядь. Даже в голове не укладывается, как так получилось. Расскажешь?

Глаза начинает щипать от обиды на саму себя. Всё могло бы быть иначе, стоило лишь немного подождать и не сломаться… Воронцов увёз бы меня в Москву, мы жили бы вместе и планировали детей. Тихая счастливая жизнь с самым лучшим мужчиной на свете, которого я безумно любила и люблю. И что теперь вместо этого? Впереди неизвестность, но уже без него.

Я мотаю головой и вытираю навернувшиеся слёзы.

Тянусь к коньяку, делаю ещё один глоток. Легче не становится, но перебивает тошноту, которая то и дело подкатывает к горлу.

Я встаю со стула и нечаянно опрокидываю его на пол. Чертыхаюсь, поднимаю и иду к окну, чтобы подышать свежим воздухом. Меня ведёт от алкоголя и заносит в стороны. Глеб смотрит — я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

Открыв настежь окно, упираюсь ладонями в подоконник. Делаю глубокий вдох, ещё один. Дождь уже прекратился, только капли с деревьев попадают на козырёк балкона. И запах такой сырой и летний… Мне нравится.

Я слышу, что Глеб тоже встаёт с места. За моей спиной его шаги. Кажется, он тоже пьёт. Ему сложно, как и мне.

От громкого звона стекла я резко вздрагиваю и оглядываюсь назад. Воронцов разбил пузатый бокал о стену! На полу сотни осколков, но его не задело.

— Что ты делаешь? — собственный голос звучит тонко и противно. Бесит.

Я полностью к нему поворачиваюсь, нервно кусаю губы и постоянно тяну вниз короткую футболку, которая чересчур открывает обнажённые ноги. Всё потому, что мне кажется, будто Глеб смотрит на меня с брезгливостью, как смотрел тогда и Рома.

Красивой синей радужки его глаз теперь не видно, она слилась со зрачком. Взгляд злой, полубезумный и пугающий. Таким я ещё никогда его не видела.

— Я хочу знать, Ника, — твёрдо произносит Глеб, шумно втянув носом воздух. – Иначе на хрена ты сюда приехала?

Я медленно облизываю губы, опускаю взгляд. Он прав. Он обязан знать всё. Но мне невыносимо говорить с ним о другом и смотреть при этом в глаза.

— Прости меня, пожалуйста… Я не хотела, чтобы так вышло.

С чего начать, совершенно не представляю, но Воронцов не даёт мне ни единой поблажки. Он зол и хочет получить ответ прямо сейчас.

— Рома был первым, кто сказал мне о том, что тебя задержали и взяли под следствие. Он сразу же обозначил свои намерения… Если я буду с ним, то тебя выпустят. Я послала его к чёрту и поехала к твоей сестре.

Кухня наполняется сигаретным дымом. Я смотрю под ноги и такой же нетвёрдой походкой возвращаюсь на своё место.

Воронцов подходит к окну, встаёт ко мне спиной. Теперь я могу поднять взгляд и посмотреть на него. Под белой футболкой перекатываются крепкие мышцы, он напряжён и хочет выпустить накопившуюся ярость наружу.

— Дальше, — командует он.

— Дальше я сломалась, Глеб. Ты находился в СИЗО, от тебя не было ни весточки. А ещё отец… Ты знал, что у него есть сын? Знал, конечно же… На меня столько всего навалилось, что в один прекрасный момент я просто поехала к Роме домой. Решила, что так будет проще для всех нас, ведь по моей вине ты оказался в изоляторе... Рома встретил меня на пороге, пригласил войти и стал звонить отцу. Я требовала гарантий — он клялся, что они у него есть. Я слушала его разговор и с каждой секундой понимала, что он блефует. Хотела развернуться и уйти, когда окончательно прозрела, но он не позволил… Я могу дальше не говорить?

— Нет, не можешь.

Шумно вдохнув, продолжаю.

— Я всегда была уверена в том, что он меня не обидит, пальцем не тронет без моего разрешения, но в тот день он, кажется, был под чем-то. Жаль, я не сразу это заметила. Рома умолял меня остаться и не отдавал ключи от квартиры. Прижимал к стене, целовал и раздевал, несмотря на мои протесты. К тому моменту я понимала, чем всё кончится… А он… он плакал и продолжал. Говорил, что я грязная… шлюха… Что у него встать на меня не может, потому что ему противно ко мне прикасаться после тебя и одновременно хочется. Он… поворачивал меня спиной, думал, что так будет лучше, затем злился на самого себя. А потом его резко отпустило...