Чтение онлайн

Конечно, этой ночью Влад никуда не ушёл. Он больше никогда не сможет уйти. И никому эту женщину не отдаст — понимал это всё яснее с каждым новым обжигающим и тело, и душу поцелуем.

Как же он мог столько лет без неё обходиться?! Как вообще мог раньше думать, что кого-то любил? Путал влечение и быстротечную влюблённость с этим безмерно глубоким чувством — без дна и без края, только решись сделать шаг.

Тела всего лишь упали на кровать, но души тонули в разверзшейся бездне — не будет оттуда спасения, теперь им до самого последнего вздоха благодарить небеса и друг друга за то, что дано испытать нежное, благословенное чудо — любовь.

Пусть жаркие ночные минуты, наполненные стонами и вырвавшимися на волю признаниями не продлятся до утра — усталость возьмёт своё, смежив веки людей крепким сном, но жажду обладания друг другом уже никогда не утолить. Её им можно будет лишь приглушить ненадолго потоком объятий, дождём поцелуев, мучительно-сладким чередованием тихих и рьяных движений мужчины внутри его хрупкой второй половинки.

Рассвет ещё только-только начал раскрашивать небо оранжево-розовой пастелью, но спать уже не хотелось. Влад прижал к себе крепче сонную любимую, убрал с её лица тонкие снежные нити волос, улыбнулся просто потому, что впервые за долгое-долгое время был по-настоящему счастлив, и очень осторожно прикоснулся губами к её щеке.

Света прошептала:

— Доброе утро, — и потянулась навстречу любимым губам, раскрываясь им, отдаваясь им, растворяясь в тягучем сиропе предвкушения сладких моментов.

— Доброе, — оторвался Влад затем, чтобы проложить дорожку из поцелуев от мягких губ и до самого пупочка, потом облизать его и одним движением перевернуть вздрогнувшую от ощущений женщину на животик.

И уже со стороны спины он продолжил движение вниз, под смешки, стоны и охи покусывая и целуя самую мягкую и самую вкусную на всём белом свете сдобу. А затем Влад рывком поднялся выше и, прижавшись тесно к женской спине, одним движением заполнил собою тесное, жадное объявшее его женское лоно. Сильной рукой мужчина обнял и сдавил Светланину грудь, её белоснежные плечи, а второй рукой ещё сильнее прижал низ её живота к своему, и начался мерный и ритмичный утренний танец, посвящённый любви и рассвету.

Но все прекрасные мгновения жизни когда-нибудь омрачаются жестокой необходимостью вернуться в реальную жизнь и продолжать или закончить всё то, что было ранее начато. Так и в это утро, после спокойного, оживляющего тело и сердце секса, Владу пришлось мыслями вернуться к жене — после душа, который он также принимал со Светой вместе, мужчина одевался и обратил внимание на выключенный ещё вчера телефон.

Он даже боялся представить, сколько же увидит пропущенных вызовов, когда его включит.

Конечно, Света заметила тот взгляд и ту растерянность, с какими он смотрел на тёмный экран. В какой-то момент к ней даже вернулось былое неверие в то, что Влад её любит, а вместе с неверием и отчаяние. Но Влад быстро сунул телефон в карман пиджака и, притянув Свету к себе, успокоил:

— Я просто не стану с ней говорить здесь — ни к чему тебе слышать наши скандалы. Но я хочу, чтобы ты помнила — вчера я был искренен, и слово своё я сдержу. — Он приподнял лицо любимой чуть вверх, чтобы заглянуть ей в глаза и убедиться, что она ему верит. — Тебя предстоящий кошмар всё равно коснётся — Марина не из тех женщин, которые отпускают или уходят, сохраняя своё достоинство и гордость. Но ночевать я сегодня, да и во все следующие ночи, приеду к тебе. Хорошо?

Света кивнула, говорить она не могла — слишком много эмоций рвалось на поверхность, и непрошеными слезами — сплошь смеси счастья и страха — встал в горле ком.

— Тогда я сейчас ухожу, но вечером жди меня.

Но уйти, расстаться на целый день было невероятно сложно. Лишь несколько раз повторённое «я люблю тебя», позволило, наконец, расцепить руки.

Закрыв за любимым дверь, Света ещё какое-то время стояла, прислонившись к ней лбом. Собирала силы, чтобы прожить сегодняшний день. Собирала силы, чтобы пережить ближайшие месяцы — они просто не могут быть простыми, и дело не только в Марине.

Когда стоять так надоело, оторвалась от двери и увидела Ябне — та вошла в коридор неслышно, какими-то невесомыми шагами, и не решалась потревожить печаль, прорисованную в пространстве застывшей позой сихиртя.

— Давно тут стоишь? — спросила Света, улыбнувшись краем губ.

Ябне отрицательно качнула головой. Уже после этого, вспомнив вчерашнюю теплоту хозяйки и оттого набравшись смелости, поздоровалась.

— Пошли пить кофе, — ответила ей Света и, приблизившись, обняла за плечи, увлекая девушку за собой на кухню. — Ты мне расскажешь, почему так вчера меня боялась? Что там за сихиртя у вас такие водятся, на меня похожие?

Всё это произносилось бодрым, почти весёлым тоном, чтобы вселить в гостью немного уверенности и поднять ей настроение.

— Ты будешь кофе или чай?

— Чай, — отозвалась Ябне и уже через минуту обнимала ладошками горячую чашку.

Ещё вчера Света оставила девушке смену одежды, заметив, что та, в которой приехала Ябне, совсем не удобна и выглядит весьма и весьма странно. Комплекция у женщин была одинаковой, разве что Света была выше своей гостьи. Но выше — не ниже, подвернуть рукава не проблема.

На стол Света выставила кроме чая абсолютно все сладости, которые имелись на её кухне. Пустели постепенно чашки, пустели коробки с вазочками, горка блестящих конфетных обёрток росла, а две женщины, разные как день и ночь, вели неспешную, ничего не значащую беседу. Обеим было хорошо и спокойно, хоть обе же и понимали, что долго не смогут прятаться за карамелью конфет и старыми сказками, рождёнными одним из народов суровых северных мест.

Звонко пиликнул Светланин телефон. Она подняла его с подоконника и прочла сообщение от Влада: «Люблю тебя. Уже скучаю». Не улыбнуться Света не могла, но, подняв глаза на свою гостью, решила, что хватит медлить.

— Ябне… ты прости меня за то, что мне придётся сказать, но… будет, наверное, лучше, если ты услышишь всё от меня. Ник, он… Он вчера женился. И поверь, ты вовсе не опоздала, — Света боялась того, что может увидеть слёзы Ябне, что не сможет её успокоить, что зарыдает сама.

Но девчонка сидела, словно каменная, ни мускул на лице не дрогнул. Не блеснули глаза, выдавая, что треснуло, надломилось внутри. От этого неестественного, почти потустороннего спокойствия девушки Свете стало нехорошо.

«Зачем я говорю ей про свадьбу? Зачем? Вдруг Влад ошибся, и вовсе нет там любви? Да мало ли, зачем ей понадобился Ник?», думала Света, глядя на застывшую в своём пугающем спокойствии гостью.

— Ябне, ты слышала меня? То есть, конечно, слышала. Я… Ты, вообще, зачем Ника искала?

— Он бы и не смог со мной быть, — отмерла девушка. Голос её был тих и так же спокоен, как и выражение на лице. — Не про него наше место проклятое. Он бы не смог там. А я — здесь.

— Ябне, о чём ты? — казалось Свете, что ничего она не сможет понять ни из фраз, роняемых Ябне без злобы, без боли, ни из поведения девчонки — разве так себя ведут влюблённые девочки, узнавшие о свадьбе любимого?