Чтение онлайн

Обулась, как и с нарядом, остановившись лишь на четвёртой по счёту паре туфель.

Света прильнула к зеркалу почти вплотную — нет, ни малейших следов пережитого на лице уже не найти.

Последний штрих — крупные серьги с россыпью рубинов. Их видно только тогда, когда нечаянным или, наоборот, намеренным движением поправляется идеальное белоснежное каре, или же тогда, когда в плавном, грациозном наклоне или повороте головы, приоткрывается маленькое ушко.

Несмотря на дрожь в коленках, Света кивнула своему отражению и, укутавшись в манто, взяла небольшую дорожную сумку с косметикой и одеждой для следующего дня, а с тумбочки в коридоре — ключи от своего авто и шагнула за порог. Возвращаться ей завтра после обеда, если не вечером, к тому времени весь алкоголь успеет выветриться из организма.

В это самое время Ник ожидал появления Полины на первом этаже дома её родителей. В отличие от Влада, Светланы и, наверное, невесты, он оставался совершенно спокоен. Да и с чего ему волноваться, ведь всё происходящее — результат взвешенных решений, а вовсе не самый счастливый и знаменательный день в его жизни.

Рядом с Ником суетился Павел Альбертович — будучи противником утренних порций алкоголя, он опрокинул уже вторую рюмку за последних десять минут.

— И всё-таки, молодой человек… сын… Николай, — Павел Альбертович не имел счастья часто общаться с женихом после знакомства, которое состоялось не так уж и давно, а потому ещё не решил, как ему удобнее всего обращаться к новому члену семьи, — для храбрости?

Павел Альбертович сделал какой-то неопределённый жест, не указывавший конкретно на початый графин, ещё не откупоренную бутылку белого игристого и выставленные рядом бокалы, но предлагавший тому, кому адресовался вместе с вопросом, самому выбрать напиток по душе.

К несчастью для хозяина дома, душа Ника желала одного — тихо и незаметно свалить подальше от тестя, Полины и, главное, её дяди, которого, слава Богу, следует ожидать уже у дворца бракосочетания. Нет, Ник не передумал и не испугался женитьбы, ему просто до безобразия надоели все без исключения взволнованные и растерянные лица новых родственников. Они выводили его из себя не самим своим видом или нахождением рядом с Ником, но только лишь теми нервозностью и суматошностью, которые читались в каждом движении, слове, взгляде.

То ли дело его родители, уже отзвонившиеся и сообщившие, что приехали раньше и ждут у дворца. Возможно, мама и всплакнула после сухого сыновнего: «Алё, мам, у меня для вас с отцом новости. Я женюсь в следующем месяце… Так, успокойся. Это не скоро и не поспешно… Да, хорошая девочка… Племянница Велоева Александра, ну, знаешь такого… Да. Полина её зовут. Ладно, мам, ты отцу передай, свадьба семнадцатого. Вы приглашены, так что собирайтесь потихоньку», но с причитаниями, советами и расспросами в душу не лезла.

Да и отец, бывший военный, по-военному же и принял известие о женитьбе сына. Так же, как когда-то принял решение сына поступать в музыкальное, а не в военный университет.

— Нет, спасибо. Вы же мне уже предлагали, — вежливо упрекнул Ник без пяти минут тестя. Он хотел добавить, что и тому не стоит наливать себе третью рюмку, но со стороны лестницы на второй этаж послышался шум, вслед за которым на верхних ступенях появилась счастливая улыбающаяся невеста.

Взгляды Ника, Павла Альбертовича и ещё нескольких родственников со стороны невесты, ожидавших её появления тут же в гостиной, устремились вверх. Девушка была прекрасна, с этим не поспорил бы никто. Жёсткий, расшитый жемчугом корсет свадебного платья, выгодно подчёркивал тонюсенькую талию. Лиф, украшенный не только жемчугом, но и тончайшим кружевом, скромно намекал на высокую нежную грудь невесты, как бы поддразнивая жениха, которому придётся ещё долго ждать, прежде чем освободить девушку из белоснежного плена кружев, шёлка и атласа. Пышная юбка с метровым шлейфом и длинная нежнейшая фата с вуалью делали Полину похожей на принцессу.

И Ник подумал, что совсем не ощущает себя ни принцем, ни рыцарем, ни кем бы то ни было, кого внимание прекрасной принцессы воодушевило бы на подвиги и приподняло бы до небес.

Пока Полина медленно, в виду наряда, спускалась, её жених вдруг представил себе другую девушку в этом безумно белом пышном платье. Ник, казалось ему, по-настоящему видел, как чёрные косы, собранные вокруг головы, просвечивают под прозрачной фатой и в них сияют украшенные бриллиантами заколки. Мотнул головой, прогоняя наваждение — он вовсе не рад был сейчас такому видению.

Он вообще в последнее время, если и вспоминал о Ябне, сразу же старался вызвать в памяти ту самую неприятную, отталкивающую картину, на которой губы северной ведьмы перепачканы кровью. В такие моменты его передёргивало, образ девушки частично терял свою привлекательность, оставалось только переключиться мыслями на что-нибудь иное, а уж этого иного в последние два месяца было точно в избытке.

Ник сглотнул — уже перед ним стояла Полина, заглядывала в его глаза снизу вверх, ждала, видимо, восхищения во взгляде, комплиментов, и всё это постарался мужчина изобразить.

— Ты… прекрасна! — выдохнул он.

Полина рассмеялась — не громко, но довольно, и было понятно, что слова любимого мужчины заставили её зардеться от смущения.

Тут же к невесте подоспели родители и тётушки, Елизавета Семёновна ахала и охала, приподнимая шлейф подвенечного платья — всё переживала за его чистоту и сохранность. В этот момент Ник порадовался тому, что по указке Кривого отменили все традиционные забавы с выкупом невесты и полосой препятствий по дороге в её комнату. Он бы позорно завалил все испытания для жениха и даже остался бы этому рад, жаль только, ему бы всё равно вручили невесту в качестве приза, пусть и не заслуженного.

Вся свадьба должна была пройти в чинном европейском стиле, разве что без выездного священника. Однако, после дворца бракосочетаний путь молодых всё равно лежал в церковь, где им предстояло венчаться, и только после этого уже женатой паре можно будет немного выпустить пар в загородном отеле, арендованном дядей невесты для праздника.

Кто-то из присутствовавших в гостиной людей произнёс громко:

— Ну, с Богом! Поехали!

И все, как по команде, двинулись к веренице автомобилей, ожидавших своих пассажиров.

Пока километры, бегущие под колёсами самого расцветоченного в этом кортеже автомобиля, отсчитывали последние минуты холостяцкой жизни Ника, он, согревая одной своей рукой ладошку невесты, закрыл глаза и попытался представить, что было бы, если бы он не ввязался, точнее, сам не придумал такую неудачную авантюру? Или если бы Полина не оказалась беременна — требовала бы она его в мужья или отпустила бы с миром?

Или если прямо сейчас потребовать у водителя остановить автомобиль, извиниться перед Полиной и… И что? Велоев же чётко дал понять: расстроишь племяшку, заплатишь жизнью.

Да и не то, чтобы ему противна была Полина, даже наоборот — девушка вызывала в нём пусть и не любовь, но очень тёплые чувства. Её хотелось оберегать, её приятно было баловать незатейливыми мелочами, его тело её хотело и принимало, и всё же…

Может быть, это неприятие — инстинктивное какое-то неприятие — давления? Может, думал сейчас Ник, его просто раздражает то, что он женится из необходимости? Пора признаться себе, что можно сколько угодно оправдывать это решение тем, что повзрослел, взялся за ум, решил вернуть всё Владу, нести ответственность перед Полиной, но на самом-то деле ты так и остался мальчишкой, берущим в жёны племяшку Кривого лишь потому, что боишься.