Чтение онлайн

Припарковав мотороллер, мы с Чико медленно идем к задней двери.

— Стоять! — Парень, которого мы не заметили, выступает из тени деревьев позади лавки. Он целится в нас из какого-то автоматического оружия. — Руки вверх!

Мы немедленно выполняем приказ.

Он высокий и тощий, пушка у него в руках чуть ли не больше его самого. Судя по лицу, ему ненамного больше лет, чем мне.

— Вы от Рэя?

Я киваю.

— Да, hermano, братан… то есть да, извини. Вот. — Я делаю жест в сторону рюкзака на спине у Чико.

Парень подходит ближе. Он смотрит на меня, переводит взгляд туда, где в районе пояса штанов можно легко разглядеть очертания пистолета, который навязал мне Нестор.

— Даже не думай за него хвататься, hermano, — говорит он. — Не опускай руки и потопали. — Парень показывает на заднюю дверь и делает знак, чтоб мы шли вперед.

Внутри за складным столиком сидит какой-то парень и считает деньги.

— Пацаны от Рэя пришли, — говорит ему тот, что с пушкой.

Парень отрывает взгляд от купюр и, увидев нас, смеется.

— Серьезно?!

Мы с Чико переглядываемся.

— Вы же, черт бы вас побрал, молокососы! — И он хохочет, мотая головой. — Вот ведь гад! Рэй действительно меня проверяет, — говорит он парню с пушкой.

Они смотрят друг на друга, и в этих взглядах без труда можно прочесть их безмолвную беседу:

«Этих можно легко вырубить. И забрать все дерьмо даром».

«Я знаю, куда деть тела».

«Да без проблем».

«Но Рэй… он становится все круче».

«Ага».

«Лучше с ним не бодаться».

«Заметано».

«Забери рюкзак у пухлого».

«Понял».

Тот, что с пушкой, снимает с плеч Чико рюкзак и исчезает с ним в подсобке. Парень за столом не сводит с меня глаз, пока его напарник не возвращается. Он показывает большой палец и сует парню пустой рюкзак.

—; Вроде как у нас всё о’кей, — говорит тот, но не шевелится.

А потом протягивает мне пустой незастегнутый рюкзак.

Я чувствую страх Чико, его желание сорваться с места и убежать. «Веди себя как обычно! Как обычно!»

— Нужно передать это Рэю? спрашиваю я парня, глядя в пустой рюкзак. Я стараюсь говорить нормальным голосом, но слышу, какой он напряженный и подрагивающий. — И что ты сказал: «У нас всё о’кей»?

Парень цыкает зубом и фыркает. Потом берету меня рюкзак, сует в него скатанные в рулон купюры и швыряет его мне.

— Валите отсюда, — бросает он.

Вперед выходит тот, что с оружием, и подталкивает нас к выходу.

Чико дрожит, натягивая на себя рюкзак.

Отъезжая от лавки на мотороллере, я разворачиваюсь с такой скоростью, что чуть не приканчиваю нас обоих. «Мы должны убраться отсюда», — думаю я, а нам вслед несется долгий, громкий гудок автобуса. «Мы должны убраться отсюда», — крутится в голове, когда мы снова проносимся через рынок и едем обратно к складу. И когда Нестор начинает аплодировать при нашем появлении, а пронзительный свист Торо наполняет все помещение.

— Рэй будет доволен, — говорит Нестор.

«Мы должны убраться отсюда!» Эта мысль не покидает меня, когда мы снова садимся на мотороллер и мчимся на автостанцию.

Я достаю деньги, которые забрал из маминого тайника, и протягиваю их девушке в окошке кассы. Руки трясутся так сильно, что мне едва удается отсчитать нужное для покупки билетов количество купюр.

«Мы должны убраться отсюда!»

Он выезжает из города на автостраду и едет в сторону Гондураса.

Я смотрю на тонированные стекла и понимаю: незачем, беспокоиться о том, что кто-нибудь увидит меня с Рэем. Можно долбить в окна и орать, прося о помощи, никто ничего не увидит.

Когда мы подъезжаем к границе, мое сердце начинает колотиться как сумасшедшее. А когда пограничник просто машет рукой, пропуская нас, кажется, что оно сейчас просто выскочит через рот.

— Видишь, Крошка, говорит Рэй, — какие у меня уже связи? Люди начинают понимать, как вести себя со мной.

— Да-да, конечно. Ты этого заслуживаешь. — Я смотрю в окно. Младенец теперь на руках у меня.

Рэй резко сворачивает с дороги, и я думаю: «Вот оно! Тут-то я и умру».

Мы петляем по каким-то проселкам, и мне становится ясно, совершенно ясно, что здесь Даже тела моего не найдут.

— Я хочу показать тебе очень важное для меня место, Крошка.

Какое-то время мы петляем по дорогам, и наконец я вижу впереди песок и воду.

Может быть, он хочет меня утопить?

— Выходи, — говорит он, останавливаясь и вылезая из машины. Ноги у меня как ватные, но я подчиняюсь. — Вот тут я решил, что не собираюсь жить как ничтожество, Крошка. Приехал сюда как-то вечером и решил взять всё в свои руки. Буду сам рулить своей судьбой. Брать все, что мне захочется, и ни перед кем не отчитываться. И избавляться от каждого, кто встанет у меня на пути.

Он берет мою руку.

— Боже, да ты вся дрожишь! Я хотел сделать тебе сюрприз, но, может, ты уже догадалась. — Он лезет в карман. — Закрой глаза, Крошка.

Я делаю, как он сказал, повторяя про себя Господню молитву. И чувствую, как Рэй надевает на палец моей левой руки кольцо.

— Можешь открыть, — говорит он.

Я делаю, как он велит, и вижу огромный бриллиант, который нелепо смотрится на моем цыплячьем пальце. Рэй целует мне руку.

— Вот, — говорит он, — хочу, чтобы ты знала: оно не краденое. Ты должна знать, что я его купил, это важно. — Он разглядывает бриллиант, смотрит, как тот блестит. — Это кольцо твоей судьбы.

Стоя на пустынном пляже, я киваю, пока Рэй рассказывает мне, как мы будем счастливы.

Я таращусь на кольцо и вижу свое будущее с Рэем.

Легкие сжимаются у меня в груди, из нее вырывается ужасный звук, ноги подкашиваются, и я опускаюсь на колени, по-прежнему держа младенца. Темная фигура Рэя возвышается над нами.

Я едва могу разглядеть его лицо.

— Я знал, что ты обалдеешь от восторга, — произносит он, и его голос доносится будто издалека.

Рэй грубо поднимает меня и ведет к машине. Когда мы выезжаем на автостраду, младенец начинает пронзительно плакать, а я все смотрю на дорогу, но не вижу ничего, кроме долгих, долгих-долгих лет, которые ждут впереди.

Когда Рэй поддает газу, я кошусь на ручку дверцы. Но умирать мне не хочется.

Он целует меня перед моим домом, прямо в машине, стекла которой опущены, и всякий прохожий может нас увидеть.

— Нам больше не нужно прятаться, понимаешь? — шепчет он мне на ухо. — Завтра я вернусь. И лучше бы тебе к тому времени рассказать обо всем своей матери, потому что завтра вечером ты поедешь со мной домой.

Воздух густ от влажной жары, но я холодею от потрясения и шепчу:

— Завтра вечером?