Чтение онлайн

Братья за столом кивают:

— И мы тоже так слышали. Несколько месяцев назад с ним ходил наш друг, так он теперь живет в Эль-Пасо. Работает, матери деньги шлет.

Крошка смотрит на Альваро, а потом прячет глаза, но я успеваю заметить, как в них вспыхивает какая-то искра.

— Правда? Вы спросите? — В ее голосе звучит надежда. — Думаете, он действительно нам поможет?

— Если у вас есть деньги, то да.

Она кивает:

— Денег мы найдем. Пожалуйста, спросите у него.

— Я спрошу. Мы собираемся уходить через три дня, — сообщает Альваро.

— Через три дня… — шепчет Крошка. На лице у нее появляется странное выражение.

Не знаю, где она надеется раздобыть денег. И даже не спрашиваю об этом.

— Иди без меня, — шепчу я.

Потому что, кажется, я больше не стремлюсь перейти границу. И человеком себя тоже больше не чувствую. Может, я перестал им быть.

— Нет, — отвечает она, — без тебя я не пойду, Пульга, так что, пожалуйста…

Я опять кладу руку на сердце, проверяя, на месте ли оно, качает ли по-прежнему кровь.

— Хорошо? — спрашивает Крошка.

Кажется, я киваю. Кажется, она дотягивается до моей руки.

Я не знаю.

Я больше не чувствую себя настоящим.

Может, я превратился в призрака. В призрака, который потерял лучшего друга, дом, веру.

Вообще все.

Три дня! У меня есть три дня на то, чтобы достать деньги.

Я вытаскиваю кольцо из кармана куртки. Оно могло бы выкатиться оттуда из-за постоянной тряски Ля Бестии, упасть на железнодорожные пути и навсегда потеряться. Я могла нечаянно выкинуть его, вытаскивая руку из кармана, когда спала мертвым сном (мертвым почти в буквальном смысле). А если бы нас ограбили, [оно так и лежало бы в кармане куртки среди вещей, принадлежавших другим ограбленным и раздетым мигрантам.

Но всего этого не случилось.

В памяти снова возникает физиономия Рэя. Я чувствую у своего уха его горячее дыхание, когда он шепчет единственные правдивые слова из всех, что говорил мне: «Это кольцо твоей судьбы».

Я долго, пристально смотрю на бриллиант — яркий, эффектный, неубиваемый, — который поможет мне проделать остаток пути. Он даст нам с Пульгой шанс. Я готова рассмеяться, глядя, как он сверкает в лучах проникающего в комнату солнечного света, — в точности как серебристая надпись на машине Рэя. Белые искорки танцуют на полу, когда я кручу кольцо в руке и вижу себя, идущую среди белых огней к месту из своих грез.

В дверях появляется Альваро, и я крепко сжимаю кольцо в кулаке.

— Я переговорил с койотом, — говорит Альваро. Он засовывает руки в карманы и качает головой. — За вас двоих он хочет пять тысяч долларов.

— Пять тысяч долларов… — шепчу я, все крепче сжимая кольцо, пока оно-не впивается в ладонь.

Он глубоко вздыхает и кивает:

— Кто-нибудь в Штатах сможет за вас заплатить?

Я отрицательно мотаю головой. На его лице появляется сочувствие.

— Lo siento. Как жаль, — бормочет он.

Я верю, что так оно и есть, что ему действительно жаль. По-моему, ему абсолютно ясно, какая это невозможная сумма — пять тысяч долларов.

— Но скажите ему, что мы согласны, — говорю я.

Альваро смотрит на меня странным взглядом:

— Согласны? Вы уверены, что сможете заплатить? Он не из тех, кому можно врать…

— Знаю, но… Я достану эти деньги, — отвечаю, боясь, как бы он не догадаться, что они зажаты у меня в кулаке. Пусть думает, что это наши домашние нам помогут. — Я смогу их добыть, — заверяю я его.

Темные глаза Альваро по-прежнему выражают сомнение, однако он кивает:

— Bueno. Хорошо, я ему передам. Но все-таки я так скажу: лучше бы вам быть уверенными насчет денег.

— Мы уверены, — заявляю я.

Мне точно известно, что кольцо стоит никак не меньше пяти тысяч. А может, и в два раза больше. Я уверена в том, что оно дорогое. И в нем моя судьба и мое будущее.

— Спасибо, — говорю я Альваро, и он опять кивает и уходит в свою комнату.

Слышно, как Нильса укладывает там Нене и рассказывает ему сказку.

Перед тем как лечь спать, я засовываю кольцо в носок и натягиваю кроссовки.

Следующие два дня мы занимаемся делами: выполняем кое-какую работу в приюте, помогаем друг другу. Братья намывают туалеты и полы. Я играю с Нене в мячик, пока Нильса стирает одежду. Пульгу я тоже вовлекаю в эту игру, и он даже ненадолго к нам присоединяется, еле-еле пиная мяч, а потом исчезает. Позже я нахожу его сидящим в комнате и глядящим в потолок. А Альваро молится. Он день и ночь молится перед маленьким алтарем в углу кухни. Я смотрю на него и думаю о молитвах, Боге и всяких божественных штуках. Мне любопытно, что Альваро сказал бы о ведьме, которая одновременно еще и хранительница.

Когда он открывает глаза, я отворачиваюсь. Альваро созывает всех в кухню, и, когда мы собираемся, становится ясно, почему он так усердно молился.

— Парень, главный в небольшой группе койотов, приедет сюда сегодня вечером, — сообщает он своей семье, двум братьям и нам с Пульгой. — Он заберет нас всех. Возьмет оплату, потом отвезет нас в Ногалес, и оттуда мы ночью пойдем через пустыню к границе.

Глаза Нильсы делаются огромными, она крепче прижимает к себе Нене.

— Сегодня вечером? Dios! Боже! Альваро… сегодня вечером — Она начинает приглаживать волосы, на лице у нее тревога.

Альваро кивает.

— Сегодня вечером. Поэтому нужно позаботиться о том, чтобы все было готово, — говорит он, окидывая всех взглядом. — Сейчас новолуние, так что в пустыне будет темно, хоть глаз выколи. Но так легче пройти незамеченными.

Мы переглядываемся, стараясь освоиться с этой новостью.

Итак, сегодня вечером, когда небо совсем потемнеет, мы двинемся в путь. В животе у меня все трепещет от страха, ожидания и сомнений. Мы с Пульгой смогли добраться сюда на Ля Бестии, но потеряли Чико. Да и сам Пульга не вполне в себе. Что еще нам предстоит потерять? Но лучше об этом не думать и не искушать судьбу подобными вопросами. Хотя мы уже столько вынесли и так многого лишились, впереди у нас осталось еще немало испытаний. И кто знает, может быть, нам предстоит вынести и потерять гораздо больше.

Но есть у нас и шанс на что-то новое.

Мы медленно расходимся и начинаем сборы. Карлита дает нам в дорогу консервы из тунца, протеиновые батончики и пустые бутылки под воду. Альваро опять молится, а Нильса пакует их рюкзаки.

В спальне мы с Пульгой засовываем в рюкзаки одежду, которую постирала и высушила Нильса.

— Тебе страшно? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами и кладет ладонь поверх сердца. Какое-то мгновение я думаю, что он тоже, как Альваро, молится. Но его глаза открыты, губы не шевелятся, и никаких обетов он не приносит.