Чтение онлайн

Ага, есть! Задумавшись, я даже не заметила тупую морду локомотива, неторопливо выползающего со стороны Сортировки. Правильно ли я стою? Все верно, третий вагон должен располагаться именно тут, проверено...

Проводник издевательски долго возится с дверью, затем никак не желает отойти в сторону...

– - Эра Игнатьевна?

Игорь Дмитриевич Волков улыбается и протягивает мне широкую ладонь. Я улыбаюсь в ответ.

– - Д-добрый день! А вы знаете, я б-был в вагоне совершенно один! Все еще в Полтаве сошли!..

– - Добрый день!
– - наконец спохватываюсь я.
– - Это ничего, главное, вы не потерялись!

ВЗГЛЯД ИСПОДТИШКА...

Фотография, конечно, старая. Моему гостю лет тридцать -- или чуть больше. Ямочка на подбородке, яркие губы. Красивые глаза, только цвет какой-то странный. Серый? Нет, светлее. Невысок, но крепок, не иначе тренировался, причем не один год. Кисти узкие, какие-то детские. И запястья -- тонкие, как бабки у породистого скакуна.

А еще бы ему очень пошла штормовка.

Вот он какой, присланный вместо боевого слона специалист...

– - Что-нибудь не так, Эра Иг-гнатьевна?

О, Господи! Засмотрелась, баба старая!

– - Все так, Игорь Дмитриевич! Просто я рада...

– - Только не Д-дмитриевич!
– - он вновь улыбается и смущенно разводит руками.
– - Когда с "ичем", все к-кажется, что я на заседании Ученого совета, и еще эти ст-туденты...

– - Игорь, -- охотно вношу эту коррективу.
– - А я -- Эра. Только лучше... Лучше -- Ирина.

Договор заключен, и мы не спеша направляемся к стоянке такси. Только сейчас я замечаю, что за спиной у долгожданного специалиста -- старый рюкзак с притороченной сверху гитарой, а в руке -- лоптоп, тоже старый, чуть ли не начала века. И вновь просыпается любопытство. Физик? Физик с гитарой? Ничего, скоро узнаю.

3

Перед тем, как заваривать кофе, я быстро спалила на горелке даже не одну, а две булочки, и установила на видном месте иконку Филиппа Сурожского. Почему-то хотелось, чтобы кофе получился такой, как надо -- или еще лучше. Святой благостно улыбался, вдыхая пряный аромат. Бог знает, может, ему кофе прямо в Сурож возили? Из Абиссинии?

Завтракать гость категорически отказался, приведя меня в тихую радость. За всеми моими злодействами я давно не пополняла холодильник. Зато бар...

– - Вам с коньяком? У меня есть настоящий "Камю". И "Арарат" тоже есть -- тридцатилетний!

На этот раз его улыбка выглядела слегка растерянной.

– - Н-не знаю даже. Может, сначала о работе поговорим? Вы ведь теперь мой, т-так сказать, научный руководитель!..

Научный? Хорошо сказано! Но... Спросить?

– - Простите, Игорь, а кто вы по специальности? Я имею в виду...

– - П-понимаю, понимаю, -- Игорь поспешно закивал.
– - Кажется, м-могу вас обрадовать, я именно по вашему профилю. Два нуля, ноль восемь, семьдесят два. Л-литературоведение и фольклор.

"Вот те раз!" -- подумал Штирлиц. Я чуть не поперхнулась глотком кофе (хорошо получился, не подвел Сурожанин!); все еще не веря, покачала головой:

– - Фольклорист?

– - Ну да!
– - гость явно удивился.
– - У меня кандидатская по античной мифологии, а д-докторская -- по индо-арийской. Я, правда, доктор не наш, американский, у нас сейчас в совет лучше не соваться.

Ничего, ничего... Посчитаем до десяти. Что-то часто приходится этим заниматься!

– - А как вам, позвольте спросить, обрисовали ваше задание? В смысле, э-э-э, работу?

Изумленный взгляд серых глаз. Да, глаза что надо, век бы смотрела, не отворачивалась...

– - Но... Мне объяснили, что фонд Сороса открыл н-несколько новых тем, в том числе по кризисным культам, на примере вашего города. Д-действительно, материал уникальный! Я подал заявку, и вот... Мне сказали, что здесь есть два специалиста: вы и г-господин Молитвин...

"А вот те два!" -- подумал Мюллер. Если все это -- шутка Девятого, то она явно удалась.

– - А что вы понимаете под кризисными культами, Игорь?

"Что такое?" -- спрашивать нельзя. Все-таки я -- тоже "специалист".

– - Хороший вопрос!
– - краешки ярких губ дрогнули.
– - В т-точку! Я понимаю так: к-кризисные культы возникают в экстремальных условиях, когда об-бычная система ценностей перестает существовать или становится непродуктивной. Вот, например, культ "карго"...

Узнавать о культе "карго" было интересно (надо же, грузовозам поклонялись!); а еще приятнее было просто слушать его голос. Негромкий, теплый... И вдруг я начала понимать: случилось кое-что пострашнее приезда наивного фольклориста в наш Ад. Я встретила свежего человека. Симпатичного человека. Умного. Не "сотрудника", не жорика, не наркомана... Окстись, девка, с ума не сходи!

– - К тому же, как я выяснил, у вас этим д-давно занимаются. Начали еще до в-всего этого ужаса. Здесь работал Институт Прикладной Мифологии... наверное, с-слыхали?

Слыхала! Ох, слыхала! НИИПриМ, он же -- N 7. Тот самый, где рвануло. Лаборатория МИР, до которой еще никто не смог докопаться. Ни в переносном смысле, ни в прямом. Кратер -- метров двести в диаметре. До сих пор трава не растет...

– - Ведь господин Молитвин -- из лаборатории МИР, если я не ошибаюсь? Это зд-дорово, у нас думали, что там все погибли! Вы знаете, портрет Иеронима Павловича -- это б-было первое, что я увидел, когда впервые зашел к нам на кафедру. То есть, на мою будущую к-кафедру...

...Представилось: пропитая рожа угрюмо глядит из золоченой рамы. В деснице вобла, в шуйце -- початая бутылка пива.

– - Хорошо!
– - легко согласилась я.
– - Как только господин Молитвин появится, я вас немедленно познакомлю. А, может, все-таки по пятьдесят грамм? "Арарата"?

К сердцу мужчины надо добираться через желудок. А через рюмку куда? Ой, дура ты, Эрка, дура!

Коньяк тяжело плескался в граненом хрустале. Игорь вздохнул, вновь развел руками:

– - Н-ну разве что за погибель теории Семенова-Зусера. Да расточатся врази!