Чтение онлайн

Кентавр грузно приподнялся, кулачища ткнулись в синее сукно:

– Ты, Ерпалыч, не смотри, что они тут все молчат. Ни хрена здесь никто не понял! И я не понял! Выходит, чего, наш город – разумный, что ли? А если разумный, так поговорить бы с ним!

По залу прошел легкий гул. Я покосилась на шамана. А ведь действительно, устами китовраса истина глаголет!

– В какой-то мере это верно, – Молитвин задумался, бледные губы сжались. – Сейчас… Сейчас это разум младенца, поэтому вести переговоры будет несколько затруднительно. Однако, вскоре такая возможность может представиться. Я ответил на ваш вопрос, Фол?

Ага, точно! Мотоцикл марки Фол, помню!

Кентавр почесал буйные кудри, хотел что-то сказать, но не решился.

– Продолжим! – Бажанов переложил бумаги на столе, окинул взглядом собравшихся. – Переходим к вопросу о продовольственном обеспечении…

Кабинет мне выделили на втором этаже, окнами на площадь. Баррикада у входа росла, матерела на глазах. С грузовиков сгружали мешки с песком. Я взглянула на небо – белые полосы, виденные мною утром, исчезли, но поверх них весело тянулись новые. Этитоже не теряли времени даром. Походя подумалось, что полеты над городом запрещены, есть даже специальное постановление – правительственное. Я попыталась вспомнить его номер, но махнула рукой. Какое уж тут постановление! A la guerre,как известно…

В кабинете оказался стул, стол, электрический чайник, дисковый телефон (без проводов) и компьютер – пожилая семерка, такая же, как у меня дома. Небогатый инвентарь у Прокурора Фонаря! Ладно, вначале телефон. Проводов нет, гудок странный, визгливый – но работает.

Из одиннадцати районных прокуратур откликнулись три. В двух – по трое сотрудников, в третьей – только сторож. Наше четырехэтажное здание молчало. Значит, сбежали все. Наверное, в эти минуты Никанор Семенович докладную строчит – ужасы здешние описывает. И Жэку-Потрошителя помянет, что персонально работников прокуратуры ел да на рога поднимал, и белых обезьян, которые лично Никанора к царю преисподней Яме тащили – не дотащили.

Я положила трубку, задумалась и уже без всякой надежды позвонила в горотдел. Как там сказал Бажанов? Девять офицеров на весь город?

Как ни странно, жорики откликнулись сразу:

– Дежурный по городу старший сержант Петров слушает!

Не может быть! Ай да буян!

– Ричард Родионович? Это Гизело, из прокуратуры.

Молчание, затем изумленное:

– Эра Игнатьевна? Слушаю вас, госпожа старший следователь!

– Увы, нет, – вздохнула я. – Назначена прокурором города – исполняющей обязанности. Как там обстановка?

Опомнился Петров на удивление быстро, и через пару секунд из трубки полилось привычное: организация дежурств, сводка происшествий, назначения. То есть, конечно, привычного оказалось мало. Из офицеров-жориков в городе осталось хорошо бы девятеро – трое; все вакансии временно заполнены сержантским составом, организовано патрулирование силами граждан кентаврийской национальности, подготовка к эвакуации в разгаре, многие жители уходят сами, особенно из северной части города, в связи с чем все резервы направлены на охрану дорог и организацию движения.

Зато радовали сводки. За исключением двух корявых попыток разграбить пустые квартиры, больше происшествий не было. То ли местная шпана затаилась, то ли попросту из города рванула. Вместе с прокуратурой.

– Ясно, – подытожила я. – А как там ваш друг? Крайцман который?

Сводку по Малыжино я еще не видела. Да и успели ли ее вообще составить?

Трубка молчала, затем послышался тяжелый вздох:

– В госпитале Фимка. Кома у него, вывести не могут. Был у него утром. Тетя Марта… То есть гражданка Крайцман седая вся, не узнать.

Расспрашивать не стала. К сожалению, бедняга-Изюмский и жертвы там, в подземелье, оказались не единственными, кому не повезло в тот страшный день.

С телефоном было покончено, и я занялась бумагами. Разобраться в этой (черт ногу сломит!) правовой самодеятельности господина Бажанова оказалось мудрено. С запросом в Конституционный суд дело тоже не ладилось – требовались точные ссылки на кучу законов. Я включила компьютер. Модем в нем имелся, старенький, на 57.600, но – сойдет. Кабель нашелся в ящике стола. Подсоединить его к телефону без проводов и начертать знак соединения было делом одной минуты. Если сработает…

Сработало! Я нырнула в бездонный омут Интернета – и мигом забыла о сервере Конституционного суда, куда первоначально целилась.

Мир гудел. Нет, не гудел. Это слово слишком слабо передавало то, что доносилось со всех концов. Вопрос об импичменте Президента США, попытка военного переворота в Индии, смертники-камикадзе атакуют императорский дворец в Токио, всеобщее восстание на Тибете во главе с далай-ламой Тензином Гьяцо XIV, престарелым лауреатом Нобелевской премии Мира; еще одна попытка импичмента – но уже нашего Президента. Нижняя палата категорически отказалась утвердить Указ № 1400…

Что ж, как аукнулось… Но, увы, это оказалось не все.

…Пандемия болезни легионеров в пяти штатах США, чудовищной силы ураган у берегов Китая, остров Окинава под ударами цунами, саранча в Бразилии, Амазония исчезла под волнами, землетрясение на юге Франции, в Марселе – тысячи жертв, и тоже опасность эпидемии…

Я отвела глаза от страшных сводок. Стихия? Увы, нет. Даже я способна понять такое. Мы, люди, переступили границу. Второе Грехопадение, как сказал бы несчастный отец Александр. Неужели он оказался прав?

Или это – только начало?

И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор, и говорят горам и камням: падите на нас и сокройте от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца; ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?

По экрану медленно переливались цветные сполохи, а за окном уже чернел ранний мартовский вечер. Затылок ныл, не помогли даже таблетки пенталгина – две подряд. Все, что можно сделать – сделано. Прокурор Фонаря потрудилась на славу. Запрос лежит в Конституционном суде (как выяснилось, третий за последние четверо суток), бажановские бумаги приведены в относительно Божеский вид, изловлены два мальчишки-практиканта и назначены моими заместителями (посмеяться бы, да не смешно!).

Пора домой.

Домой?

В пустую квартиру? к сиротливой колоде одноразовых иконок на кухне? к микрокомпакту с записью, над которой я давно устала плакать? И к Дамоклову мечу. Нет, не мечу – гильотине, чей треугольный стальной нож тихо холодит шею отставного (отставного ли?) сотрудника Стрелы.

Ну уж нет!

Лучше ужасный конец – чем ужас без конца.

Прав Гете, прав!

Компьютер!

Паутина.

Паутинка, паутинка! Покажи скорей картинку!