Чтение онлайн

Итак, эвакуация. Эвакуация, решение о которой мною не визировалось и даже не читалось. Хороши порядки!

Я вновь засела за телефон, но текста постановления достать не удалось. Карту города искали – не нашли. Дежурный на проходной на мои вопросы лишь разводил руками. Оставалось разозлиться и потребовать машину, чтобы увидеть все происходящее своими глазами. Первое удалось, второе – нет. Машин тоже не оказалось, впридачу приказ не покидать здание оставался в силе.

Будь я и в самом деле Прокурором Фонаря, то гильотина заработала бы немедленно, причем с частотой газонокосилки. Но мне, бодливой, Бог рогов не дал, а посему довелось смириться и идти разбираться лично с Бажановым. В его кабинет меня попытались не пустить, но тут сильно пригодился опыт общения с господином Ревенко. Мой рык сорвал секретаря с места и впечатал в стену. Хотелось поддать ногой дверь, но створки отворились – сами.

Обдумывать это очередное чудо не оставалось времени.

Бажанов был в кабинете не один. У громадного стола, за которым восседал трехзвездный генерал, пристроился мотоцикл системы Фол (не узнала, если бы не встрепанная борода) и некто стриженный ежиком, мне покуда неизвестный.

На мое появление никто не обратил внимания. Сообразив, что чины отменены, я, не дожидаясь приглашения, подсела к столу. Бажанов чуть покосился в мою сторону, но смолчал. Исполняющий обязанности был занят – внимал мотоциклу.

– Оно не успеть, начальник! – басил господин Фол, тыча пальцем в расстеленную на столе карту (нашлась-таки карта!). – Ну никак не успеть! Дороги – дрянь, улицы сам знаешь какие, кое-где и лед не сошел. Ежели через Выворотку только… Детей на себя погрузим и баб, которые женщины, тоже на себя. Через Выворотку быстро будет! С нашими старшинами я договорился, они согласные, препятствовать не станут… А мужики своим ходом по Лицу пойдут!

– Покажите! – Бажанов склонился над картой.

Пока генерал с мотоциклом обсуждали проблемы эвакуации через загадочную Выворотку, я, кое-что мотая на ус, присматривалась к ежику. Кого-то он мне очень напоминал. Короткая стрижка, оранжевый пиджак, цепь на брюхе…

Господин Фол, утряся вопрос о Выворотке, укатил, забыв попрощаться. Генерал повернулся ко мне:

– А тебе чего, Гизело? Скучно?

– Решение об эвакуации, – как можно спокойнее проговорила я. – Если не ошибаюсь, я его не визировала?

Бажанов удивленно моргнул, затем внезапно рассмеялся:

– Ну, законница! План эвакуации города, да будет тебе известно, был утвержден еще в 1955 году и пересмотрен в 92-м. Показать? Я лишь вскрыл Красный пакет. А уж тут мне твоя санкция – до печки. Постановление есть такое, от 5 мая 2002 года – в случае стихийных бедствий, массовых эпидемий и прочих обстоятельств, требующих… Помнишь?

– И все равно, – вздохнула я. – Моя подпись нужна. Сами назначили!

В этот миг я показалась себе невероятной занудой, причем далеко не впервые.

– Подписывай!

Я черкнула пером по бумаге. Бажанов невозмутимо кивнул:

– Вот так! Значит, вывозим население из северных районов и центра. Юг – Баварию, Основу, Новые Дома и Восточный – пока не трогаем. Там – по возможности. Все?

– А этот? – ничуть не смиренная, я кивнула в сторону ежика. – Братков коллекционируем?

Браток заерзал в кресле, и я поняла, что не ошиблась.

– Этот? – Бажанов хмыкнул. – А ты сама послушай! Говорите!

Ежик неуверенно оглянулся, вздохнул:

– Ну, это… Бугор маляву передать велел. На словах. Тока ты, начальник, не сбивай, а то сам собьюсь… Ну, в общем, пацаны автобусы конкретно подгонят – в Безлюдовку и на Рогань. Тыщи две сопляков реально вывезем. Кого – в Крым, понятно, кого в Болгарию. И три состава мы еще вчера притаранили – на Леваду и на Балашовку. Бугор сказал: детей брать и баб, которые с сосунками. Харч у нас есть, ксивы справим. Пусть кто-то из ваших с нами поедет, чтоб с корочками был. Да хоть госпожа Гизело, пацаны ее знают, и бугор знает!

Бажанов покосился в мою сторону.

– Корочки я вам обеспечу, – кивнула я. – Пошлю с вами парня и десяток жориков с рациями. А то заблудитесь, знаю я вас!

– Обижаешь, начальник! – привычно вздохнул ежик.

– Могу, – пообещала я, и браток тут же увял. Видать, и вправду обо мне слыхивал.

– Заодно предупредим областные и городские власти по пути следования. А бугру, то есть господину Лукьяненко, передайте, что мог бы и сам остаться. Спортсмен, все-таки!

Ежик потупился, неуверенно пошевелил пальцами:

– Так, блин, мы ему тоже говорили! Наш ведь город! Чего мы, неродные, что ли? Жить ведь нам здесь! Ну, ничего, полсотни братанов осталось, мы этим, извиняюсь, сучарам…

– Гранатометы выдать? – хмыкнул Бажанов, тоже сообразивший, что к чему.

Оранжевый пиджак смутился окончательно и поспешил ретироваться.

– Видала? – начал было генерал, но тут дверь вновь отворилась.

– Разрешите?

На пороге стоял сагайдачник в знакомом камуфляже, а рядом с ним – весело улыбающийся розовощекий гражданин.

В наручниках.

– Та-а-ак! – Бажанов медленно встал. – Познакомься, Гизело! Малыжинский Калиостро. Малыжино не забыла еще, а?

Малыжино? Я невольно вскочила, шагнула вперед. Нет, этого розовощекого видеть не приходилось.

– Он у них, Гизело, главный штукарь был. Сам сдался – умный, подлец!

– Николай Эдуардович! Можно просто Лель, – чарующе улыбнулся штукарь, сделав попытку поклониться, но был схвачен бдительным сагайдачником за ворот.

– Ладно, Гизело, иди! Пора уже. А я пока с этой Лелью поручкаюсь.

Я быстро взглянула на часы. 9.15. И вправду пора.

На прощание штукарь-Лель вновь одарил меня улыбкой. Настолько очаровательной, что я пожалела о пропавшем неведомо где браунинге.