Чтение онлайн

С этими печальными мыслями Тутмос наконец заснул, и снилось ему, что крокодил бога Сухоса поймал Амсета своей зубастой пастью и вынес на белый песок отмели, а богини Исида и Нефтида нашли мертвое тело. Одна коснулась анкхом, «ключом жизни», его уст, а другая намазала елеем его грудь, и тогда сломанные кости срослись, а истерзанная плоть воссоединилась — и Амсет был спасен от тьмы и забвения. Умиротворение вернулось в сердце Тутмоса, и он забылся подобно богу луны Хонсу, когда по утрам тот уходит на покой.

Пробудился он от сотнеголового мычания и блеяния голодных животных, от гогота, кряканья и хлопанья крыльев. Ании положил руку ему на плечо и громко, чтобы слышали все, позвал:

— Вставай, сын мой, Ра Хорахте зажег новый день, работа ждет нас!

Главный надсмотрщик хлевов, такой же важный, как хозяин, определил Тутмосу стадо коз в два с половиной десятка голов и отвел ему пастбище на берегу Великой реки, отмеченное красно-зелеными колышками. Когда тень от них вырастет до их двойной длины, должен он будет пригнать коз обратно, где в хлевах будут ждать дояры. На долю Ании с его стадом рогатого скота выпал участок в близлежащей горной долине.

Тутмос сидел на лугу, и взгляд его уносился через темную зелень долины к светло-зеленым водам Нила. Как могла спокойная гладь реки обернуться диким зверем? Как мог животворящий многогрудый Хапи, бог Нила, уничтожить юную жизнь? И миллионов лет не хватит, чтобы забылось это.

Послушный тому, что было ему велено, Тутмос не давал козам разбредаться, а когда пришел час, погнал свое стадо к дому деревенского старосты. Уже издали заприметил он одиноко бредущую женщину с хворостиной в руке, которая гнала перед собой одного-единственного гуся. В каждом поместье был такой священный гусь, любимец бога Амона, который, как утверждалось в поверьях, приносит в дом счастье и удачу. Обычно за священным гусем ходил раб или сын раба.

Пастушка направлялась в сторону птичника того же старосты. Тутмос окликнул ее, мол, пусть обождет, вместе идти веселее. Но, заслышав окрик Тутмоса, женщина бросилась бежать, все чаще подхлестывая гуся, будто боялась встречи с козопасом.

— Эй, постой! — крикнул пораженный Тутмос. — Эй, пастушка, не убегай!

Но та мчалась не разбирая дороги, и тогда Тутмос, кинувшись вслед за беглянкой, быстро нагнал ее.

— Почему ты испугалась меня? — спросил он, положив руку на плечо женщины.

Он хотел добавить, что зовут его Ании и он тоже пастух, но до этого дело не дошло, ибо пастушка, словно затравленная на пустынных землях в верховьях Нила антилопа, извернулась, пытаясь освободиться от руки преследователя, и при этом дернула головой так, что Тутмос увидел ее профиль. Мальчика как будто сразило ударом молнии Амона во время Восходов.

— Мать, — дрожащим голосом прошептал он. — Мать, это ты?

Пастушка, которой наконец удалось вырваться, хлестнула хворостиной ни в чем не повинного гуся и зло прошипела:

— Отстань от меня, незнакомец, убирайся!

Тутмос забежал вперед, схватил женщину за руки и умоляюще заглянул ей в глаза.

— Мать, это я, Тутмос, твой сын Тутмос!

Пастушка смотрела сквозь мальчика и упорно пыталась высвободиться.

— Оставь меня, чужак!

— Но это же я, Тутмос, твой сын! — начал он сызнова. — Неужели ты не узнаешь меня?

— Я пасу гуся Амона, отстань от меня!

— Ты — моя мать Исида, а не пастушка!

— Исида? Нет, я пасу гуся Амона.

Тутмос разжал пальцы, и женщина со всех ног помчалась прочь. Мальчику только и оставалось, что бежать за ней.

Неподалеку от хозяйского двора им навстречу вышел главный пастух деревенского старосты.

— Покарай тебя Сет колючим взглядом своих красных глаз! Как посмел ты бросить стадо! — крикнул он еще издали, и Тутмос остановился, чтобы оглянуться на оставленных коз.

Пробормотав слова извинения, он указал на пастушку гуся Амона и уже хотел объяснить, что эта женщина — Исида, его мать, а сам он — юный фараон Тутмос, которого разыскивают по всему царству, как вдруг главный пастух подступил к нему и шепнул, так чтобы не услышала пастушка:

— Оставь несчастную женщину в покое! У нее помутился рассудок, и мысль ее блуждает в темноте.

— Помутился рассудок? — ахнул Тутмос, чувствуя, как его сердце сжала когтистая лапа.

— Да. Мы нашли ее едва живую на краю пустыни. Она была привязана к спине осла. Одному лишь Амону, царю всех богов, известно, сколько времени она провела так.

— Привязана к спине осла? — Тутмос не верил собственным ушам.

— Да. Так поступают с неверными женами. Ко всему прочему она потеряла память. Бедняжка не знает, откуда она, кто такая и что с ней случилось, но все, что ей поручают, выполняет исправно. Оставь ее в покое и иди, займись своими козами.

В этот момент Ра, который зажигает свет в глазах людей, опустил пелену перед взором юного Тутмоса, он потерял сознание и упал, где стоял.

— О, Хнум баранорогий, помоги ему! — воскликнул главный пастух, хватаясь за голову, а потом поднял мальчика с земли и отнес на циновку в его хижине.

Голоса пастухов стали просачиваться в сознание Тутмоса — он медленно приходил в себя. Открыв глаза, мальчик увидел озабоченное лицо Ании, склонившегося над ним.

— Исида! Моя мать! — с трудом шевеля губами, проговорил Тутмос.

Старый Ании кивнул, жестом успокоил его, а потом принялся гнать из хижины прочих пастухов, которые взволнованно галдели, обсуждая событие.

— Мальчик зовет мать. Что тут непонятного? Он впервые так далеко от дома, вот и скучает!

Пастухи угомонились и один за другим вышли из хижины. Как только они остались вдвоем, Тутмос сел и тихонько сказал:

— Ании, я встретил мать мою, Исиду. Она здесь пасет священного гуся Амона!

Ании обомлел, будто нечаянно услышал что-то несусветное.

— Предположим, что ты в своем уме, тогда повтори, что сказал!

— Ты все правильно расслышал, Ании. Моя мать Исида на здешнем дворе исполняет обязанности пастушки гуся Амона. Вот только…

— Только что?

— Она лишилась рассудка. Она не узнает меня. Меня, своего сына Тутмоса!

Ании вплотную приблизил свое лицо к Тутмосу и испытующе заглянул ему в глаза.

— Ра набросил пелену на твои глаза… — начал он.

Но Тутмос горячо возразил:

— Поверь мне, Ании, я в своем уме! Просто от ужаса я ненадолго потерял сознание.