Нано и порно
Шрифт:
И тогда Дионис подумал: «И интеллигентский фашизм тоже существует».
Дионис перешел на другую сторону улицы, где был другой, более традиционный театр для тех, кому за шестьдесят. «Может быть, мне надо было бы выступить здесь?» – подумал он и вдруг увидел, как один старик, лохматый седой, запрыгнул на другого старика, лысого, и стал целовать его взасос и кричать: «Я люблю тебя!» А у самого ненависть в глазах. А у того тоже ненависть в глазах. И как, незаметно пиная присосавшегося локтем, лысый отвечает лохматому: «Так будем же вместе творить добро!»
И Дионис подумал: «А еще есть фашизм любви и фашизм добра».
Из переулка он вышел, размышляя о том, что, наверное, в эту эпоху есть еще и много других фашизмов.
Недалеко высился супермаркет. Из невидимых колонок, установленных где-то под крышей, неслась песня Алены Лапиной. А на входе в супермаркет давились озабоченные покупками массы.
«И прежде всего фашизм попсы…»
И тут Дионис случайно взглянул на витрину и увидел в ней свой отраженный образ, сливающийся с выставленными за стеклом на продажу ботинками, холодильниками, шипованной автомобильной резиной, женским бельем и презервативами…
Он вдруг подумал, что выглядит это так, как будто и он сам выставлен в этой витрине на продажу. Слезы потекли тогда из его глаз. И он задал себе еще один, последний вопрос:
«А какого, какого такого фашизма не существует?»
Вечерело. Он позвонил по мобильному Альберту Рафаиловичу и отменил свое выступление.
Дионис решил просто прогуляться по вечерней Москве. Он дошел до Большого Москворецкого моста, грустно усмехнулся, глянув мельком на Кремль, подмигнул несущему в себе черты индуизма храму Василия Блаженного и стал смотреть, как гаснет и осыпается отражение солнца, разорванное и раздробленное стеклянными панелями небоскребов на другой стороне реки.
Потом он спустился на набережную и побрел в гостиницу «Россия». Поужинав в ресторане, Дионис поднялся в свой номер и закрыл за собой дверь.
И вдруг он увидел ползущую по стеклу осу. Оса злилась, что не может вылететь через стекло, она отлетала, разворачивалась и ударялась о стекло окна снова и снова. В конце концов, она устала бессмысленно биться, ей оставалось только ползти. Каждый раз она начинала свое путешествие снизу и поднималась по стеклу вверх, пока не упиралась в раму. Упершись в раму, оса срывалась и падала. Но каждый раз все же начинала свое восхождение заново. За окном, во дворе гостиницы, расцветала сирень и ее пьянящий загадочный запах давно уже зазывал через раскрытую форточку.
Дионис решил все же помочь насекомому и выпустить его на волю. Но лишь только он осторожно взял осу за бока, как она вывернула свою жопку и больно-пребольно его ужалила. И тогда Дионис не выдержал и закричал:
– Да какого же хуя ты, сука, блядь, извиваешься?! Я же, ебаный в рот, помочь тебе хочу!
После чего набросал на листке несколько заповедей и разлетелся на кусочки вместе с отражением гаснущего в окнах московских театров солнца.
Заповеди Диониса.
Исполняет хор
1. Мир не спасти! Ни хуя не спасти.
2. Но спасать, блядь, можно и нужно.
3. И без жертвы, сука, никак.
4. А где жертва, там и казнь.
5. Каждый сам, на хуй, волен выбирать себе казнь.
6. В казни обязательно должны участвовать врачи и интеллигенты.
7. Ибо в жертву всегда приносили самых здоровых и самых умных.
8. Каждый казнимый знает, ради чего его казнь.
9. Расчленяют же не ради расчлененки, а во имя целостности.
10. Преодолейте раскол! Блядь, о преодолейте раскол!
11. Русские – преступники? Да русским же пиздец!
12. Эй, евреи, есть ли среди вас еще честные люди? Помогите русским!
13. Пусть все евреи снова станут русскими.
14. И да здравствует Евразия!
15. Пусть цари, наконец, дотянутся до звезд и озолотят подножие своего трона.
16. Во имя Отечества, исчезающего, прошу.
17. Во имя Отечества, вымирающего, приказываю!
18. Сам, умирая, завещаю вам свой хуй!
19. Хуй, хуй вам!
20. Русские, не кончайте с собой. На то есть пизда.
21. Быть хуем!
22. Быть русским хуем, потому что русский хуй это всемирный хуй и всеотзывчивый хуй.
23. Верить. От веры стоит!
24. Нет веры без сомнений.
25. Сомнение есть лишь отдых между актами веры.
26. Маленькое сомнение – маленький хуй, большое сомнение – большой хуй!
27. Не кончать, не кончать! Продлевать удовольствие!
28. О звезда моя, о пизда моя, разверзайся. Я есмь твой звездный хуй!
29. Я, Дионис, есмь звездный русский хуй!
30. Имя мое Звездохуй!
Часть вторая
Путешествие Звездохуя в центр Земли
Глава первая
Истирая стратосферу о наждак звезд, истирая наносферу о пиджак звезд, как потомок отца своего и как сын своего сына Звездохуй поднимался в черные хаосы. Как человек с короной на голове, венец бесчестья и славы, посмертное половодье семени, зрячая течка огня и несокрушимые отныне железные сопла.
«Ибо отец твой Земля, а мать Небо».
Звездохуй поднимался вниз. Он совершал путешествие в центр Земли.
Клея квадраты в альбом – складная лестница рукописи в небо – знать, что отец твой Земля.
Алексей Петрович возвращался из урологической клиники на трамвае. Старая, Шаболовская еще башня для дураков, бочка с квасом, совокупляющаяся с бутиком, разрешающаяся в продавца видеофильмов и рассеивающаяся в мягкие, окружающие Алексея Петровича тела.
«Кто проанализирован, кто освобожден от роковой ошибки и кто оплакан?»
Но эти мудаки пассажиры совсем не обращали на него внимания. Как будто бы рядом с ними не было никакого Звездохуя! А ведь это именно Звездохуй сидел сейчас у окна. Натуральный, бугристый слегка, оранжевый ствол, блестящая розовая головка и небрежно развалившиеся в кресле шары, скрытые под рубищем мошонки. Нет, его соотечественникам явно недоставало реальности.
Алексей Петрович встал и расправил складки рубища. Было пора выходить.
– На следующей не выходите? – спросил он грубое лицо с можжевеловым подбородком и гниловатым огоньком ожидания нетрезвого алкогольного скандала в глазах.