Нано и порно
Шрифт:
На переходе, в толпе, внезапно потемнело в глазах. В животе толкнуло и сжало. Опять потянуло на низ. Заиграла сладкая горечь во рту. Ольга Степановна испугалась, что не доедет, и подхватила живот с боков обеими руками. Ступеньки и эскалатор наконец кончились. Через минуту она уже стояла на салатовой ветке, снова вглядываясь в жерло туннеля.
Это был какой-то другой вагон. Чем-то он даже показался ей похожим на карету. Никто не вышел. Ольга Степановна осторожно вошла. Тихо зазвенел зуммер. Ей улыбались тринадцать флэшмобберов.
Посреди вагона был накрыт стол, за которым сидели Иванов, Тимофеев и Альберт Рафаилович. Жестом конской руки своей Тимофеев почтительно пригласил Ольгу Степановну Осинину присесть. Их окружили тринадцать флэшмобберов. На стол подали запретные яблочки. Вагон двинулся и пошел. Ели молча, похрустывая. По старой русской привычке избегали смотреть друг другу в глаза, но все же иногда исподтишка переглядывались. Под ложечкой засосало какое-то странное нарядное чувство, Ольга Степановна улыбнулась. За окошками гремел туннель. Вдруг свет погас и вагон встал. Раздались глухие удары. Пол подскочил. Ольга Степановна хотела было закричать, но тут отпустило и… и вдруг она ощутила, что по ляжкам уже течет.
«Воды отходят!»
Снова толкнуло. Свет замигал, наконец загорелся. В дальнем конце вагона лопнула лампочка. Снизу толкнуло еще и повело. Сидящие за столом молча смотрели на Ольгу Степановну. Пожилой майор ракетных войск поставил на стол красивую урну и произнес: «Мир не спасти». «Ни хуя не спасти!» – вскрикнула юная тусовщица с распущенными ноздрями. Остальные грянули хором: «Но спасать, блядь, можно и нужно!» Тогда ударило вдруг с такой силой, что все сидящие за столом подскочили. Ольга Степановна ясно почувствовала, что плод пошел. Она откинулась на спинку сиденья и раздвинула ляжки. Флэшмобберы уже клали ее раздвинутые ноги на стол. Теперь снизу ударило так, что подскочил весь вагон. В туннеле посыпалась штукатурка и заискрило, очевидно, лопались провода. Железную стену вагона сдвинуло, рама перекосилась и стекло с грохотом вывалилось наружу. Ольга Степановна закричала.
– Давай, миленькая, – тихо сказал Тимофеев.
– Давай, давай, – подхватил Иванов.
Альберт Рафаилович мягко положил ей руки на плечи:
– Ну же, поднатужься.
Ольга Степановна сжала зубы. Потуга напрягла живот, и вот он уже выталкивал, выталкивал и… выталкивал!
Подвигая твердость ядра, проныривая насквозь мантию и проламывая кору обратно, из недр Земли восставал Алексей Петрович. Он уже разрывал дно туннеля и дно вагона. Крик новорожденного огласил удивленную станцию «Достоевская». А Осинин уже вручал себе сам себя и принимал на руки свое Отечество.