Чтение онлайн

Злость и раздражение на саму себя получилось задавить с помощью работы — послушные голосовым командам и взглядам, на призрачном экране моего либри-терминала замелькали таблицы, оглавления и схемы.

— Вот… — сказала я прерывистым, как у девчонки на первом свидании, голосом, — Кажется… Ламберт, я прошу у вас прощения. Ваша голова светлее, чем мне думалась раньше. По крайней мере, она годна не только для того чтоб на нее натягивать шлем.

— Очень польщен, — он коротко поклонился, — Значит, вы нашли?..

— Нашла. Трудовой лагерь «Хильда». Располагается на южных окраинах графства. Сведений о нем почти нет, и неудивительно — он не находится в ведении церковников, там хозяйничают люди графа. Так что единственное, что я могу сказать наверняка — он существует. Его упоминания очень редки, но сквозят в архивных статистических справках и прочих обрывочных документах. Боюсь, ничего толкового я отсюда раскопать не могу. Некоторые вещи не созданы для излишнего распространения и, конечно, эти ваши трудовые лагеря относятся к их числу. Мы знаем только то, что наш воришка, стащивший манипул святого и относящийся к мелким сошкам Темного культа, прошел через этот лагерь. Но, дьявол разрази все темные делишки вашего графа, Ламберт, я же сама вскрывала его мозг! Там не было ни следа нейро-коррекции. Кем бы ни вышел из трудового лагеря «Хильда» наш молодчик, он стал точно не законопослушным безмозглым сервусом! Зато понятно, отчего кто-то потратил много усилий чтобы свести эту порочную татуировку. О, наш парень не разбивал сердца никакой Хильде!..

— И что делать? — поинтересовался Бальдульф после того, как я замолчала и в комнате воцарилась напряженная, пронизанная электрическими искрами, тишина, — В лагерь нам и близко не сунуться, тут уж вы не сомневайтесь. Он охраняется покрепче, чем любая тюрьма, шутка ли, если там сидят приговоренные к пятой ступени Печати Покаяния… А начнем сильно расспрашивать — так, пожалуй, и сами погостить там можем. Графские люди, надо думать, таких расспросов не понимают, еще примут за шпионов бретонских… Ох, болото проклятое!..

— Я тут бессилен, — отец Гидеон развел руками, — Не моя епархия, как вы понимаете. Церковь занимается нейро-коррекцией, но не содержанием трудовых лагерей.

— Ясное дело, отче… — я вздохнула, — А вы, Ламберт, что скажете? Я понимаю, что начальника городской стражи не пустят и на порог лагеря, но все-таки вы единственный из нас обличены доверием графа. Не найдете ли вы выход?

— Может, и найду, — решительно сказал Ламберт, поднимаясь. Несчастная скамья затрещала от напряжения, — В любом случае, мне надо навести кое-какие справки. Оставайтесь здесь. Я вернусь, и может быть, с удачей. Отче, на вашем месте я бы особо настойчиво помолился. Прощайте.

Ламберт вышел, дверь за ним тяжело хлопнула. В комнате сразу стало как будто пусто, и даже холоднее.

— Чего стоишь столбом? — буркнула я Клаудо, — Плесни мне еще вина!

С уходом Ламберта вся радостная атмосфера, пропитанная сладким жиром, пряностями и медом, пропала, как будто именно он, этот проклятый молчаливый истукан, рождал вокруг себя разговоры и смех. Бальдульф без аппетита ковырял мясо в своей миске, отец Гидеон и вовсе смотрел пустым взглядом в стену, забыв про еду. И даже я потеряла интерес к вину, чего прежде со мной не случалось.

«Как будто члена семьи в один миг потеряли, — зло подумала я, — Было бы чему печалиться. Вот то, что через пару дней отец Гидеон скорее всего лишится головы, куда печальнее».

— Может, они бросят свою охоту? — вслух предположила я, и по взглядам Бальдульфа и отца Гидеона поняла, что в этот момент они думали о чем-то другом, — Я имею в виду, может все не так плохо, как нам видится? Этим весельчакам из Темного культа понадобился отец Гидеон, но не его жизнь. Если бы его хотели убить — убили бы в самую первую ночь, подослав соответствующего специалиста, который, уверена, у них имеется. Но они думали лишь о похищении. И это подтвердил ваш второй гость, который предпочел превратить себя в факел, но не задеть вас. Значит, вы важная фигура в их планах, отче.

— Не могу сказать, что мне это лестно, — пробормотал священник.

— Тем не менее, нам стоит подумать об этом. Пока мы в уязвимом положении — мы не знаем нашего противника, а значит, не знаем и того, чего от него ожидать. Когда охотник идет в лес, он знает, на кого охотится, поэтому может трактовать в нужном свете приметы и следы. Мы же пока блуждаем в темноте. Мы знаем, что в Нанте существует темный культ, и что ему нужен живой священник. Для чего — мы не знаем. Быть может, если мы это узнаем, мы увидим в темноте хоть лучик, за которым можно будет следовать… Отец Гидеон, из всех нас вы наибольший специалист по Темным культам. Что вы скажете на этот счет?

Было видно, что отцу Гидеону не хочется говорить на эту тему, но он все же отозвался.

— Хотел бы я знать, Альберка… Скорее всего, речь идет о человеческом жертвоприношении.

Он сказал это так спокойно, точно обсуждал рецепт жареного поросенка с хреном.

— И священник в качестве жертвы, конечно, предпочтительнее?

— Если предполагается не просто бытовой ритуал, а особенный, с целью оскорбления Господа через мученическую смерть его слуг — да.

— Ну хорошо… Какие-то из известных Темных культов славились своей любовью к подобного рода… делам?

Отец Гидеон наморщил лоб, отчего очки сделали попытку сползти на нос.

— Боюсь, я не считаю себя специалистом в этом вопросе. Какие-то общие детали… В конце концов Темные культы давно стали достоянием истории, а мы, люди, обычно слишком самонадеянны чтобы озираться…

— Вполне самокритично, святой отец, но постарайтесь напрячь память.

— Да к чему вам это?

— Для начала было бы неплохо определить, что это за культ вылупился в Нанте. Является ли он своего рода правонаследником какого-то из культов прошлого, канувших в Лету, или же новичком на поле. Итак?

— Итак… — покорно пробормотал отец Гидеон, — Итак… Во времена расцвета Темных культов практика принесения в жертву священников была весьма распространена. Из тех культов, которые этим занимались на постоянной, так сказать, основе, могу вспомнить «Живых и мертвых», «Каинову дщерь», «Серую Долину», «Кархадонию», «Мертвых детей»… Десятка два, пожалуй, будет. Так как Церковь всегда старалась защитить своих пастырей, практиковать подобное могли лишь самые распространенные, дерзкие и опытные культы. Для мальчишек, озорства ради заколовшего черного козла на могильной плите в полночь, подобное вряд ли было доступно.