Чтение онлайн

Её глаза закрылись.

Лазарет взбудоражился как растревоженный улей.

Корвин делал всё возможное, но яд проник глубоко, поражал органы один за другим. Гелла была без сознания, её дыхание становилось всё слабее.

— Она умирает, — сказал Корвин Омэну. — Я не могу остановить яд. Нужно противоядие.

— Какое противоядие?

— То, что она говорила. Фиолетовая ампула 7.7. Она в лаборатории.

Омэн побежал. Не чувствуя ни боли, ни усталости. Он ворвался в лабораторию, нашёл свинцовый футляр, где Гелла хранила новые ампулы. Три штуки. 7.7, 7.8, 7.9. Он схватил 7.7 и бросился обратно.

Корвин взял ампулу, покачал головой.

— Я не знаю, как это применять. Гелла не оставила инструкций.

— Тогда зовите Кая! — заорал Омэн. — Он знает!

Кай прибежал через пять минут, бледный, запыхавшийся.

— Что случилось?

— Гелла ранена. Яд. Нужно противоядие. Это — фиолетовая 7.7. Как её использовать?

Кай взял ампулу, посмотрел на свет.

— Внутривенно. Медленно. Очень медленно. Если ввести слишком быстро — сердце остановится.

— Вводите, — сказал Омэн.

Кай вскрыл ампулу, набрал шприц, нашёл вену на руке Геллы. Вводил по капле, считая секунды. Гелла не реагировала.

— Действует? — спросил Корвин.

— Не знаю, — ответил Кай.

Они ждали. Минута, две, пять. Чёрная кровь из раны стала светлеть, становиться алой. Дыхание Геллы выровнялось.

— Кажется, помогло, — выдохнул Корвин. — Но она потеряла много крови. Если не очнётся через сутки…

— Очнётся, — твёрдо сказал Омэн. — Тени не дадут ей умереть. Я не дам.

Он сел у её постели, взял её руку — холодную, бледную — и прижался к ней лбом.

— Гелла, — прошептал он. — Ты слышишь меня? Ты обещала. Ты обещала, что выйдешь за меня. Не смей нарушать обещание.

В палате было тихо. Кай вышел, Корвин тоже. Остались только они — и тени, которые сгустились вокруг кровати, обвивая её тело, пытаясь согреть, защитить.

— Ходячая проблема, — сказал Омэн. — Ты не имеешь права умирать. Кто без тебя будет учить меня целоваться? Кто будет превращать мои мантии в химические лаборатории? Кто будет называть меня «ваше сиятельство» с таким сарказмом?

Он помолчал.

— Я люблю тебя. Я никогда никого не любил, кроме тебя. Ты — моя жизнь. Ты — моя тьма. Ты — мой свет.

Гелла не отвечала.

Ночь тянулась бесконечно.

Омэн не спал. Он сидел, не отпуская её руки, слушал её дыхание — слабое, но ровное. Иногда она стонала во сне, и он гладил её по голове, шептал что-то успокаивающее.

Лисса приносила кофе, но он не пил. Марк заглядывал, но он не видел. Кай стоял в углу, готовый помочь, но помощь не требовалась.

— Ты должен поесть, — сказала Лисса под утро.

— Не хочу.

— Если ты умрёшь с голоду, ей будет хуже.

— Я не умру.

— Тогда поешь.

Он взял бутерброд, откусил, прожевал, не чувствуя вкуса.

— Ты веришь, что она очнётся? — спросила Лисса.

— Должна, — ответил Омэн. — У неё есть план. Она не могла умереть, не достроив 8.0.

Лисса улыбнулась сквозь слёзы.

— Вы двое — невыносимы.

— Знаю.

На рассвете Гелла пошевелилась.

Омэн почувствовал, как её пальцы дрогнули в его ладони. Он замер, боясь спугнуть.

— Гелла?

Она открыла глаза. Мутные, красные, но живые.

— Омэн… — голос был слабым, как шёпот.

— Я здесь. Я рядом. Ты в безопасности.

— Я…

— Не говори ничего. Отдыхай.

Она попыталась улыбнуться.

— Ты плакал?

— Нет.

— Твои глаза красные.

— Это яд. У меня тоже отравление.

— Врёшь.

— Всегда.

Она слабо засмеялась и тут же закашлялась — кровь на губах.

— Молчи, — велел он. — Лежи. Твоя новая ампула сработала. Ты будешь жить.

— А Кракен Второй?

— Жив. Ловил мышей, пока ты была без сознания.

— Хорошо, — она закрыла глаза. — Я спать.

— Спи.

Он сидел, держа её за руку, и смотрел, как восходит солнце.

Победа была за ними.

Глава 36. Формула жизни

Гелла очнулась, но мир вокруг неё распадался на куски.

Тени плясали на стенах, голоса доносились будто из-под воды, а тело горело — не тем жаром, что бывает при простуде, а химическим, внутренним, будто её собственные реактивы разъедали вены изнутри.

— Она приходит в себя, — сказал чей-то голос. Кажется, Корвин.

— Почему она дрожит? — это Омэн. Его голос был рваным, чужим.

— Яд не выведен до конца. Фиолетовая 7.7 только приостановила поражение, но не остановила его. Нужно что-то более сильное.

Гелла открыла глаза. В комнате было несколько человек: Корвин, Кай, Лисса, Марк. Омэн стоял у изголовья, его лицо было серым, под глазами залегли тени — будто он сам болел.

— Гелла, — он наклонился к ней. — Ты меня слышишь?

— Да, — её голос был едва слышен. — Где… ампулы?

— В лаборатории, — ответил Кай. — Какие?

— 7.8… свинцовый футляр… принесите.

Кай выбежал. Омэн сжал её руку.

— Ты не будешь колоть себе непонятно что. Корвин сказал, что 7.7 подействовала только наполовину.

— Потому что это была не та формула, — Гелла попыталась сесть, но боль в спине пригвоздила её обратно к подушке. — 7.7 — это противоядие от стандартных ядов. Тот, кто стрелял, использовал состав на основе… на основе эйфирной деривации. Я узнала запах перед тем, как потеряла сознание.

— Что это значит? — спросил Корвин.

— Это значит, что мой собственный яд, который я создавала для защиты, обратили против меня. И нейтрализовать его может только новая версия — 7.8.

Кай вернулся, неся три ампулы в свинцовом футляре. 7.7, 7.8 и 7.9. Гелла взяла 7.8 — жидкость переливалась не серебром, а червонным золотом.

— Ты не можешь ввести её себе сама, — сказал Корвин. — Твои руки дрожат.

— Введу через капельницу, — Гелла повернулась к Каю. — Ты помнишь, как мы настраивали резонатор для внутривенного введения?