Чтение онлайн

Мне нужен этот горн не только ради памяти отца, но и во имя мамы и Джека. У меня, скорее всего, не будет их останков.

Но я все равно пойду на кладбище Лорел-Хилл и сожгу там свои письма, обращенные к ним. И после этого я сыграю в их честь прощальный гимн на этом самом горне. Я справлюсь. На горне может играть кто угодно. На нем нет ни клавиш, ни струн. Надо просто дуть.

Вынимаю из кармана пять долларов. На ценнике написано, что горн стоит один доллар. Но мне не нужна сдача.

— Что ты делаешь? — удивляется Франческа.

— Покупаю горн.

Я оглядываюсь в поисках кассового аппарата. Но его нет. Видимо, уже унесли.

— Не ходи туда. Это как в том магазине, помнишь? Потолок может обвалиться в любую секунду!

Франческа права. Я стою в дверях и вижу, как с потолка, словно снег, осыпается побелка. Когда здание обрушится, а потом сгорит, с ним сгорят и мои деньги. И это будет еще одна жертва во имя моих безвременно ушедших родных. Я подхожу к витрине и подсовываю купюру под тубу, но Франческа забирает ее.

— Давай не так. Мы просто потом найдем владельца магазина и отдадим ему деньги. — С этими словами Франческа тянет меня дальше.

Я снимаю горн с витрины и зажимаю его под мышкой. Мне кажется, от него исходит тепло. Франческа уже вся дрожит.

— Садись на Винтера, — говорю ей я.

— Только вместе с тобой!

Я вздыхаю. Да, судя по ее скулам, она тоже горазда командовать.

— Тогда ты садись вперед!

Мы забираемся на коня и едем по искореженным улицам дальше.

Смог становится меньше после того, как мы пересекаем Маркет-стрит и направляемся на запад.

Здесь тоже повсюду царит суета: люди стараются вытащить из домов все, что считают важным. Но все же тут не так ужасно — по сравнению с тем кошмаром, что творится в южной части района Слот. Прямо над нашими головами светит солнце, которое то и дело заслоняют серые облака.

Скорее всего, уже далеко за полдень. А-Шук, наверное, беспокоится. Минни Мэй, Кэти и Хэрри наверняка уехали. Мы так и не пошли вместе на нашу последнюю прогулку.

В этом квартале все как-то особенно взволнованы. Может, люди опасаются, что пожар доберется и сюда, и пытаются спасти свое имущество? Слышны обрывки разговоров:

— …там, за углом, такое не каждый день увидишь…

— …наверное, ищут кого-то…

— …может, это значит…

— …Джордж, оставь лампу. Я всегда хотела избавиться от нее…

— Чесси?!

Винтер спотыкается, когда перед нами будто из-под земли вырастают трое военных с оружием наизготовку. Прохожие бросаются врассыпную.

— Маркус! — в ужасе восклицает Франческа

— Я все утро ищу тебя.

Он кивает одному из солдат, тому самому, что застрелил пса. Тот сразу же перехватывает удила Винтера. В третьем военном я узнаю рядового Смоллза.

Бросив взгляд на меня, Маркус прищуривается и кривит нос:

— Опять эта с тобой! Разве ты не знаешь, Чесси, что если валяться вместе с собаками, то можно набраться блох?

Гнев мгновенно вскипает во мне, и я, всеми силами стараясь сдержать его, парирую:

— Ты знаешь, Чесси, что если переборщить с одеколоном, то даже блохи не выдержат и сбегут?

Франческа тычет меня локтем в бок.

— Мы устали и очень хотим пить. Пропустите нас, пожалуйста, — просит она.

Рядовой Смоллз подъезжает к нам на своей лошади и окидывает меня взглядом.

— Лейтенант, а вот у этой — горн.

— Горн?

Маркус криво ухмыляется. Его промасленные усы висят, как руки у пугала.

— А ну, давай его сюда!

— Нет! — Я предостерегающе приподнимаю подбородок, чтобы они увидели мои скулы и не захотели связываться со мной.

Но тот, что застрелил пса, резким движением выдергивает горн у меня из-под мышки. От неожиданности я чуть не падаю с Винтера и еле успеваю ухватиться за Франческу.

Тем временем Маркус уже вертит в руках горн.

— Совсем новенький. Вчера у вас его, по-моему, не было. Или он был надежно спрятан среди прочего тряпья?

— Похоже, только что где-то украли… — говорит рядовой Смоллз, почесывая шею.

— Маркус, это совсем не так, — пытается оправдаться Франческа. Умоляющие нотки в ее голосе заставляют меня все больше ненавидеть этого наглеца.

— Я говорил, что тебе не пристало общаться с голодранцами, Чесси. Они не признают никаких правил. — Камни летят явно в мой огород. — Вот интересно: а почему не туба?

Он и Смоллз гнусно смеются. Не могу удержаться, чтобы не сказать ему в ответ какую-нибудь гадость:

— Я думаю, такого как ты, можно смело назвать напыщенным индюком!

Маркус гневно сдвигает брови. Между ними у него небольшая родинка. Мама сказала бы, что такой знак означает одно: жизнь этого человека будет короткой. Она говорила, что с такими людьми надо быть предельно вежливыми. Но с Маркусом даже она вряд ли смогла бы быть особо обходительной.

— Нам приказано расстреливать воров на месте, — говорит он, поглядывая на остальных. Тот, что застрелил пса, кажется, готов без разговоров выпустить в меня пулю. А вот рядовой Смоллз держит свою винтовку скорее неохотно и даже опасливо, как ядовитую змею. Наверное, он еще помнит слова директрисы Крауч и беспокоится за свое будущее в Уилкс-колледже

Франческа слишком сильно натягивает поводья, и Винтер трясет гривой.

— Это правда, она взяла его из витрины, но хотела оставить там деньги. И я не дала ей сделать это. Какой смысл? Чтобы следующий прохожий забрал их? Вот эти деньги, — Франческа показывает им купюру. — Так что оставьте Мерси в покое Она не сделала ничего плохого.

— В таком случае она просто одурачила тебя, Чесси. Она из тех насекомых, о которых я тебе говорил. Эдакий жучок-паразит, портящий наше общество. — Маркус не спускает с меня глаз. Винтер стоит как вкопанный, хотя с ним бок о бок уже целых три лошади, которые то и дело толкают его. — А таких жучков надо ногтем давить!

— Давай! Что ж ты медлишь?! — восклицаю я. Франческа строго смотрит на меня, призывая не играть с огнем, но мне уже все равно. Да и не боюсь я этого засранца!

— Убийство человека чревато последствиями. Если ты не докажешь, что я воровка, то сядешь за убийство гражданки США.

Маркус фыркает:

— Гражданки? Ты такая же гражданка США. как вот этот конь!

Мы смотрим друг на друга, точно те самые две лягушки, которым надо пройти по одной и той же палке. Вдруг он в мгновение ока нацеливает пистолет прямо мне в голову.