Чтение онлайн

— Капитан Лу решил все-таки навестить твою маму. Она сказала ему, что понедельник — не самый удачный день для начала путешествия. Посоветовала дождаться среды. Так что мы переночевали на корабле.

Мама… Я снова плачу и смотрю в глаза Тома. Они тоже полны слез. Она специально так ему сказала? Это ее прощальный подарок мне? Как и отец, я всегда довольно скептически относилась к ее предсказаниям. Но они в итоге всегда сбывались.

Я представляю, как мама сейчас смотрит с небес на нас с отцом и на ее лице, похожем на полную луну, появляется знакомая ироничная улыбка.

— С А-Шуком все в порядке, — спешу я успокоить Тома. — И он очень скучает по тебе.

Том шумно вздыхает. Потом быстро складывает шелковый купол шара. Он очень старательно скрывает свои эмоции, которые на самом деле переполняют его. Затем он подставляет под корзину тележку — и вот мы уже катим «Остров» в сторону парка. Я следую за отцом и Томом. Мне кажется, что мои ног и даже не касаются земли.

Люди с удивлением смотрят на конструкцию, которую мы везем. Дойдя до лагеря, я чуть не падаю от удивления: там стоит Винтер, а около него целая толпа.

А-Шук обходит своего коня, проверяя, все ли с ним в порядке, а потом собирается оседлать его. Но тут к нему бросается Том:

— Отец!

А-Шук не может скрыть радости и удивления. Все смотрят на нас.

— Мерси! — окликает меня Франческа.

И вот мы уже крепко обнимаемся.

— Слава богу, что с тобой все в порядке! — Она вся раскраснелась и дрожит от радости.

— А где же Маркус?

Я не слышу ответа, потому что в следующий миг ко мне подбегают Элоди, Хэрри, Кэти, Минни Мэй и Джорджина.

— Твой отец… Мы так тебе сочувствуем…

— Нет-нет! Вон он — жив и здоров!

— Вот это да!

— А вы разве не в поезде должны быть?

— Она запыхалась! Принесите ей кто-нибудь воды!

— Если ты мне сказала бы, что придешь с ним, я бы надела свое шелковое голубое платье, — говорит Элоди, суетливо поправляя волосы и кокетливо поглядывая на Тома.

А-Шук и Том застыли в объятьях друг у друга. Глаза А-Шука плотно закрыты. Они не говорят ни слова, но это молчание красноречивее любых фраз.

Отец смотрит на меня и улыбается. Я так редко видела улыбку на его лице! И вот здесь, в парке, среди руин и осколков, жизнь, кажется, начинает налаживаться. Она становится лучше с каждым ударом сердца.

Хэрри теребит рукава своей слишком длинной рубашки.

— Мы так рады, что с тобой все хорошо!

Франческа протягивает мне чашку с водой. Я залпом выпиваю, а потом рассказываю, что произошло.

— А теперь ты выкладывай, — толкаю я локтем Франческу. — Где же твой благороднейший жених?

Франческа усмехается:

— Он попытался вести Винтера за собой, но этот умнейший конь фыркнул и поскакал прямо к доктору Ганну.

Молодец, Винтер! Ты знаешь, кто твой хозяин!

— Маркус погнался за нами, но тут меня осенило: если конь может идти своей дорогой, то почему я не могу? И я крикнула Маркусу, что передумала. А потом доктор Ганн пригрозил ему, что если он не оставит меня в покое, на него будет заявлено как на конокрада.

Со стороны озера к лагерю подходит директриса Крауч в сопровождении незнакомой мне женщины и мопса с перепачканной мордочкой. Женщина примерно одного со мной роста, с короткими седыми волосами. Атласная лента и перо придают женственности ее ковбойской шляпе, а с пояса брюк свисает пара кожаных перчаток.

Незнакомка направляется прямо к нам и протягивает мне руку. Она смотрит на меня своими большими зелеными глазами:

— Привет, Мерси! Я — миссис Лоури. Кэти сказала, что ты здесь за главную. Очень приятно познакомиться.

Три дня спустя

За нашей кухней, которую мы переместили на другое место, собралась целая толпа. Том потихоньку ослабляет стропы, которые удерживают корзину «Летающего острова». Он улучшил подачу горячего воздуха, и теперь купол шара надувается еще быстрее.

Элоди, Джорджина, Франческа, Кэти и Хэрри сбились в кучку. Нам привезли еще больше одежды, и теперь на них армейские рубашки и брюки. Все девочки решили пока не покидать наш лагерь в парке.

Том пообещал прокатить всех на воздушном шаре. Но меня он удостоил чести быть первой.

Минни Мэй уже, наверное, дома, у своих родителей. Миссис Лоури всего за пятнадцать минут нашла ей надежных попутчиков до Южной Каролины: семью с двумя девочками. Перед тем как попрощаться с ней, я отдала ей монетку Джека — пусть та поможет ей найти свой путь.

И вот ослаблена последняя стропа. В этот раз корзина надежно прикреплена к большому раскидистому дубу, так что мое тогдашнее приключение не должно повториться.

Элоди с восхищением смотрит, как Том ловко перепрыгивает через борт корзины. И тут ничего не скажешь: перед Томом действительно невозможно устоять.

Кэти хлопает в ладоши. Хэрри просто улыбается. Она стала часто улыбаться в последнее время. Когда мы поднимаемся еще выше, Франческа зажмуривает глаза.

Наконец-то мы одни. Том проверяет крепления и балласт. Мы поднимаемся в нашем бамбуковом лифте с шелковыми крыльями. Но я всецело доверяю Тому, к тому же ветра на этот раз почти нет, и мне совсем не страшно. Я вижу наши новенькие маленькие столики, за которыми А-Шук и отец учат директрису Крауч и миссис Лоури играть в маджонг.

А-Шук и директриса так увлечены игрой (или друг другом?), что не замечают, как мы пролетаем над ними, но отец поднимает голову и смотрит на меня. Я показываю ему коробочку, в которой хранится зола, оставшаяся от сожженных писем маме и Джеку. Отец одобрительно кивает.

— Теперь я понимаю, почему тебе так нравится гулять по облакам. Сверху все так хорошо видно. — Я поднимаю глаза на Тома. — Наверное, отсюда ты видел даже меня.

— А зачем, ты думаешь, я сделал этот шар? — отвечает Том, проводя рукой по своим густым волосам.

Я вкладываю свою ладонь в его. В последнее время нашим рукам пришлось делать многое: чинить воздушный шар, ставить палатки, передвигать мебель и еще много всего

Я вижу бесконечное количество палаток в парке. Словно какое-то божество опрокинуло над ним корзину с белыми лилиями и те усыпали все вокруг. Люди запрокидывают головы, глядя на нас. Кто-то машет нам, кто-то показывает на нас пальцем, а некоторые что-то кричат.

Если бы Франческа не сказала мне тогда, возле «Валенсии», что я нужна им, то сейчас я лежала бы под грудой кирпичей, а не парила высоко в небе в объятиях Тома.