Чтение онлайн

– Зачем они вам?

– Заказали, – невнятно пробормотал мой приятель, выискивая взглядом подходящую жертву.

– Иди, Макс, не тяни, они должны уже созреть, Гарик знает свое дело.

Я неторопливо пошел вниз. Прошло, наверное, полчаса, как я покинул приятное общество наперсточников, расположившихся на асфальте. Как раз сейчас должна была из отеля повалить толпа и раскупить у Истамбул ее шляпки, а у нас – оставшиеся ложки. До этого каждый второй, проходящий мимо, становился нашим покупателем. На это и был рассчитан весь фокус. Когда я подошел к Истамбул, она мне отдала тысячу сто рублей и позавидовала:

– Вот не знала, что этого добра здесь не видали. Постоишь? Шляпы по двести пятьдесят, да ты знаешь… Их у меня ровно тридцать штук осталось. Я мигом, туда и обратно.

Не успела Истамбул отойти на тридцать метров, как ко мне подошел Фитиль. Вот он, тот самый момент, из-за которого мы столько старались. Клюнуло, наконец. Сработал план Гарика, поверили наперсточники, что расписные ложки здесь ходовой товар. Сейчас надо было продать весь оставшийся товар Фитилю по высокой цене, а потом он пусть куда хочет с ним девается. Гарик детально изложил нам план и предупреждал, как надо себя дальше вести. Только не переиграть. У подошедшего Фитиля вся его хитрость была написана на лице.

– У тебя еще много ложек осталось? – он заглянул в сумку. – Ого, еще штук сто есть.

– Сто двадцать семь!

– А оптом не продашь?

– Нет, – я отвернулся от него.

– Подумай.

– И думать нечего.

В это время подошел последний покупатель, которому Данила всучил сторублевку, и молча купил ложку за сто рублей.

– А шляпа сколько стоит?

– Двести пятьдесят.

– Жаль, денег не хватает, – почесал он в затылке, – вернуться, что ли?

– Берите так, я вас запомню, вечером отдадите, – сейчас он здесь мне совсем не нужен был.

– Я в семьдесят пятом номере живу, – мужчина, покосившись на Фитиля, неспешно тронулся дальше. Сейчас по нашему плану должен появиться Данила и сказать, что мы уезжаем в город. То есть надо было спрессовать события. Фитиль не уходил, но и Данила не появлялся. Я стал нервничать: куда он подевался? И тут я догадался, где может быть обжора. Время подходило к десяти, столовая закрывалась. Там он. Вот наглец, ломает весь план, расписанный по минутам. Не дай бог, сейчас появятся с пляжной сумкой Настя с Анной Николаевной, тогда заявление об экскурсии будет звучать как нонсенс. А Фитиль отошел к Кузьме, и они стали считать деньги. Я внутренне напрягся. Денег ни у Гарика, ни у Данилы не осталось, все они, тысяча двести рублей, у меня. Значит, ложки перестанут покупать. Что делать? Такого развития событий мы не предусмотрели. Я запаниковал. А со стороны отеля вместо Данилы показалась Истамбул. Как только Фитиль увидел ее, он снова подошел ко мне.

– Вот, оптом покупаем, три тысячи рублей.

– Нет! – я снова отказался. Я помнил, что мне Гарик строго настрого приказал ждать Данилу, с известием об экскурсии.

– А сколько ты хочешь за все?

– Нисколько.

Моя упертость, видимо, и сломала Кузьму, что-то заподозрившего. Если бы я сразу согласился взять деньги, они бы еще сто раз подумали, брать или не брать ложки, а тут подходило пляжное время. Сейчас толпа хлынет. Или зазывай на наперстки, или перекупи у меня по дешевке ложки и перепродай подороже. Навар с шариков будет или нет, еще вилами на воде писано: ни один отдыхающий рядом с ними не остановился даже из любопытства, а у меня за час с небольшим каждый второй отваливал по сотне рублей, не торгуясь. То, что я продал двадцать четыре штуки, они видели собственными глазами.

– Да отдай ты ему те шесть тысяч, что он проиграл, пусть успокоится, – вдруг зло заявил наблюдающий наш торг Кузьма.

В это время подошла Истамбул:

– Тебя прокурорша ищет, вы едете на экскурсию.

Я покидал ложки обратно в сумку.

– Я вам одну шляпку мужскую продал.

Истамбул пересчитала свой товар.

– А деньги?

Я полез в карман и достал триста рублей.

– С вас пятьдесят.

Сунув сдачу в карман, я вскинул на плечо сумку. По дороге мне навстречу потянулись постояльцы отеля. Меня догнали Фитиль с Кузьмой. Фитиль насильно совал мне в руку деньги.

– Все равно сейчас уезжаешь, вот шесть тысяч, возвращаю. И забыли. Кто помянет старое, тому глаз вон.

У меня непроизвольно выкатилась из глаз слеза. Неужели сработало? Но всю малину чуть не испортила Истамбул. Она подлетела к Фитилю и оттолкнула его.

– Чего хочешь от мальца?

– Шесть тысяч возвращаю, – взвился он, наступая на нее, – что я, бесплатно, что ли, ложки забираю? Сколько выиграл, столько и отдаю.

– Черт с ним, отдай, – сказала Истамбул, – вырывая пачку денег из рук Фитиля. – Дай я сама пересчитаю, а то ломанешь сейчас.

Чтобы считали так быстро, как она, я никогда не видел. Машинка счетная и то, наверное, считает медленнее. Истамбул отдала мне деньги.

– Бери. Не дело тебе торчать целый день на солнцепеке. Поезжай в город.

А Фитиль уже высыпал ложки на ту картонку, которая служила подставкой для стаканчиков. Всхлипывая от переполнявших меня чувств, я нес пустую сумку. За поворотом меня ждали Данила и Гарик. Увидев мое убитое лицо, они бросились меня успокаивать.

– Что случилось?

Я протянул им деньги.

– Продешевил.

Данила долго мусолил пачку.

– Здесь же шесть тысяч.

– Ага.

Я майкой насухо вытер лицо. Вовремя. Из отеля выходили Анна Николаевна и Настя.

– Мальчики, идем загорать?

– Идем, только подождите нас десять минут, – Данила тянул меня за руку в сторону столовой, шепча, – пошли скорее, а то закроется.

А я подтолкнул Гарика вперед.

– Анна Николаевна, познакомьтесь, пожалуйста, это Гарик, наш новый друг. Они живут в тридцать первом номере.

– У нас сейчас в квартире делают евроремонт, поэтому мы здесь ночуем.

Видно было даже через загар, как он покраснел. Наш новый приятель попробовал церемонно поклониться. Настя тут же съязвила:

– Ты что-то потерял?

– Прекрати издеваться, – одернула дочь Анна Николаевна. – Не слушай ее, у нее такая манера со всеми разговаривать. Пошли с нами на море.

– Так вы нас подождите? – воскликнул Данила. Вдвоем мы помчались к столовой. Дверь была уже закрыта. Не солоно хлебавши я отнес пустую сумку в номер и вернул ключ Анне Николаевне. Вот теперь можно было идти на море. Мы шли медленно, и нас догнали Горилла с супругой.

– А вы чего не завтракали? – не к месту спросила Нинэль Данилу, предварительно вежливо поздоровавшись со всеми. Горилла всем мужчинам пожал руку.

Теперь настала очередь разрыдаться моему приятелю. У него было такое страдальческое лицо, что сторонний наблюдатель обязательно бы подумал: у парня зуб болит. Данила горько выдавил из себя:

– Похудеть хочу. Волю тренирую, посмотрю, насколько хватит. Вы, Анна Николаевна, не переживайте, если надо будет, я наверстаю.

Гарик, шедший рядом с Настей, удивленно на него посмотрел. Я не придал своевременно этому значения. Мы как раз подходили к недавним моим соседям. Теперь рядом с Истамбул стоял Фитиль, а перед ним лежала груда расписных ложек. Неподалеку курили Бугай с Кузьмой. Дела у Истамбул шли великолепно: две стопки со шляпами таяли на глазах. Вся группа остановилась перед ними. Истамбул хорошо знала Анну Николаевну, жившую с нею на одной улице, и поэтому на правах старой знакомой сразу спросила: