Чтение онлайн

— Пожалуйста... — умоляла я всех и никого одновременно.

Моя мольба канула в пустоту.

Доктор Дункан начал подключать Джесси к аппаратам. В конце концов, он спокойно повернулся к присутствующим и сказал:

— Его тело истощено, и органы отказывают. Я дал ему лекарство, чтобы облегчить состояние. Но боюсь, что это ненадолго.

Я сорвалась на рыдания, которые сотрясали все тело.

— Он проснется? Мы сможем попрощаться? — спросила мама Джесси.

— Возможно. Он может приходить в сознание и снова засыпать, — ответил доктор Дункан. — Надеемся, что вы успеете попрощаться.

— Сказать «спокойной ночи», — поправила я, качая головой. — Мы не прощаемся, только желаем спокойной ночи.

Бейли положил Джесси на нашу кровать, чтобы ему было удобно. Когда он закончил, папа пересадил меня рядом с ним. Я сдвинулась, чтобы положить голову ему на грудь. Синтия сидела с другой стороны, держа его за руку.

Я знала, что этот момент наступит для нас обоих. Но теперь, когда он наступил, я... я не могла. Не могла его потерять. Мои родители сидели рядом, положив руки мне на ноги, чтобы поддержать.

В этой комнате было столько любви, что ее можно было ощутить кончиками пальцев. Столько силы, что я хотела, чтобы Джесси проснулся и почувствовал это.

Я лежала так, не зная, сколько времени прошло, когда тело Джесси шевельнулось под моей щекой. Я приподнялась, затаив дыхание, ожидая... Глаза Джесси медленно открылись, и он растерянным взглядом осмотрел комнату.

Синтия посмотрела на сына.

Затем его затуманенный взгляд остановился на мне, и дымка в его зеленых глазах рассеялась.

— Джунбаг, — прошептал он, поморщившись, как будто от боли в горле. — Что...? — Он тяжело дышал и, похоже, понял по моим испуганным глазам, что происходит. Его глаза наполнились слезами. — Не... плачь... Джунбаг, — прохрипел он и поднял слабую руку, чтобы смахнуть мои слезы.

Я наклонилась и поцеловала его. Поцеловала каждую черточку его лица. Поцеловала губы и руки.

— Я люблю тебя, — твердила я, и на лице Джесси мелькнуло понимание. — Люблю тебя, Люблю тебя.

— Сколько? — спросил он.

— Я не знаю, — сказала я и расплакалась. Я опустилась ему на грудь, а он провел рукой по моей голове.

— Мои... сестры, — сказал Джесси, обращаясь, видимо, к своей маме.

— Я их приведу, сынок, — ответил мой папа.

Я не могла отпустить его. Мне хотелось умереть вместе с ним. Я не хотела жить без него. Мы должны были сделать это вместе. Я не хотела оставаться одна.

— Все... хорошо... Джунбаг, — сказал он, и его голос становился чуть четче.

Я подняла голову, и он вытер мне слезы.

— Не оставляй меня, — умоляла я, и в глазах Джесси отразилась боль.

Дверь в нашу комнату открылась, и вошел Крис. Он шел на поправку. Ходил уверенней, лицу вернулся здоровый цвет. Он делал это. Он выживал и собирался выйти отсюда здоровым.

— Привет, бро, — сказал Крис, и единственным, что выдавало его чувства, была рука, сжатая в кулак. — Как дела?

Джесси заставил себя улыбнуться, и мое сердце разлетелось на куски.

— Ох... ты знаешь... процветаю.

Крис засмеялся, но смех оборвался приглушенным всхлипом. Он наклонился и обнял Джесси.

— Я буду скучать по тебе, друг.

Когда из уголка глаза Джесси выкатилась слеза, я почувствовала, что больше не смогу выносить эту боль.

Отстранившись, Крис прошептал:

— Передавай привет Эмме.

Джесси кивнул и с трудом выговорил:

— Проживи хорошую жизнь... за всех нас.

— Обещаю, — прохрипел Крис, наклонившись и поцеловав меня в щеку. — Люблю вас, ребята. Очень сильно.

И в тот момент я поняла, что он прощается и со мной.

Крис вышел из комнаты, еще раз оглянувшись на нас через плечо, с лицом, искаженным от боли и горя. Я вытерла слезу со щеки Джесси, когда в комнату вошли Люси и Эмили, притихшие и напуганные.

Синтия обняла их свободной рукой. Как и я, она не могла отпустить своего сына, даже на секунду, потому что секунды — это все, что нам осталось.

— Люси, Эмили, вы должны пожелать Джесси спокойной ночи, — сказала она, и я почувствовала, как кусок живой плоти оторвался от моего медленно бьющегося сердца. Мне было непонятно, как Синтии удавалось сохранять голос. Она была невероятной женщиной с несравненной силой.

Папа поднял Люси и Эмили на кровать.

— Привет, гремлины, — сказал Джесси, и я увидела, как еще одна слеза катится по его лицу.

— Ты куда-то уходишь? — спросила Люси, как всегда прямолинейно. Но в ее голосе была дрожь, как будто она понимала, что это не просто поездка на ранчо, чтобы поправиться.

— На небеса, — просто ответил Джесси.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — прошептала Эмили, и я на мгновение отвернулась, будучи не в силах на это смотреть. Я увидел лицо мамы. На ее лице застыла гримасса невыносимой боли.

— Помните, что я вам говорил? — спросил Джесси.

— Что ты будешь нашим ангелом-хранителем, — ответила Эмили, повторяя слова Джесси, которыми он несколько недель назад объяснил своим сестрам, что происходит.

Он кивнул.

— Я всегда буду присматривать за вами. Обещаю.

Эмили посмотрела на свои руки, а затем бросилась на грудь Джесси. Он обнял ее и поцеловал, а затем и Люси.

— Я буду скучать по тебе, — сказала Эмили, стараясь быть сильной, несмотря на возраст.

— Я буду скучать по тебе еще больше, — голос Джесси сорвался.

— Я отведу их к Сьюзен, — сказал мой папа, когда девочки попрощались.

Глядя им вслед, Джесси окончательно сломался. Я обняла его, и Синтия тоже. Две женщины, которые любили его больше всего на свете, утешали его с такой любовью в последние минуты.

Я отстранилась, все еще держа его за руку, пока мама гладила его по голове.

— Я так тебя люблю, солнышко, — шептала она. — Спасибо, что был со мной в самые тяжелые времена. Спасибо, что научил меня быть мамой. Это было лучшее, что я делала в жизни, и все благодаря тебе.

— Я люблю тебя, мам, — сказал Джесси, а затем обнял Синтию так крепко, что мне стало больно.

Джесси повернул голову ко мне, а его мама села на стул.

— Джунбаг, — он раскрыл объятия.

Я прильнула к нему со всей силой, которая у меня осталась.