Чтение онлайн

Он провел руками вдоль ее бедер и, ухватив подол платья, потянул его наверх. А она была настолько объята страстью, что даже не сообразила, почему слышит звук рвущейся материи. Его губы неуверенно коснулись ее щеки и горячее дыхание обожгло кожу. Он хрипло произнес:

— Вы потом возненавидите меня за это.

— Глупый! — простонала она, и в это мгновение его пальцы впились в ее обнаженную талию.

Никки попыталась расстегнуть пуговицы у него на рубашке, но они были пришиты слишком туго, а у нее тряслись руки. Она едва не закричала от досады и стала жадно лизать его шею, удивляясь ее солоноватому привкусу.

— Боже! — Он скорчился, словно она сделала ему больно, и рывком откинул назад ее голову. Брови Никки удивленно взлетели вверх, но она не успела ничего спросить, так как он снова завладел ее ртом, не в состоянии утолить свое первобытное вожделение.

Никки ощущала себя пушинкой одуванчика, подхваченной бурей. Вдруг ей показалось, что он отдаляется от нее. Тогда она бессильно оперлась о стену и слабо застонала от обиды. Не может он снова так с ней поступить — просто уйти!

Он быстро поцеловал ее и хрипло прошептал:

— Тихо, любимая.

Она видела и чувствовала его присутствие рядом — он снимал с себя одежду. Никки словно опьянела. Ноги не держали ее, и она соскользнула вниз по стене на пол, упав к его ногам. Она сдернула с себя платье и отбросила его в сторону. Харпер в это время снимал с себя рубашку, а она подхватила ее и с жадностью прижалась лицом к теплой, приятно пахнущей ткани.

Над ее головой раздался прерывистый смех Харпера.

— Черт возьми, куда ты подевалась?

— Я здесь, — словно во сне пробормотала Никки, по-детски протягивая к нему руки. Он подхватил ее и поднял.

Обнаженные тела касались друг друга, их обоих словно пронзило электричеством, и они не смогли удержаться от вскриков. Прижимая дрожащую Никки к широкой, тяжело вздымающейся груди, Харпер понес ее к кровати и осторожно уложил. Он водил руками по ее телу, задевая огрубевшей кожей пальцев кончики ее сосков, маленькую грудь, ощущая бешеные удары сердца. Она услыхала шелестящий звук — это он снял с нее колготки — и оста-лась совершенно безо всего. Его крепкое, разгоряченное, тяжелое тело накрыло ее. Губами и ладонями он изучал каждую клеточку ее плоти. Потом стал посасывать грудь и потирать влажные соски подушечками пальцев. Она вскрикнула от невыносимого вожделения, а он издал удовлетворенный гортанный звук. Он учил ее извлекать наслаждение из всех эрогенных точек тела, и делал это осторожно и с неослабевающей нежностью, что успокаивало ее. Своими прикосновениями он возносил ее до неизведанных высот, покорить которые было возможно лишь им вдвоем.

Нежным движением он развел ей ноги, и за этим последовал такой всплеск наслаждения, что ей показалось, будто ее нутро, где раньше была сухая пустыня, оросили, и там буйно расцвели цветы. Наконец она дернулась и с рыданием вскрикнула:

— Перестань! Сейчас же перестань!

Харпер улыбнулся и спрятал лицо в подрагивающий мягкий, нежный живот. Она услышала его шепот:

— Нет.

Господи, какая же это оказалась мука! От этого безжалостного и нежного, страстного и чувственного мужчины, которого она так сильно любила, Никки получила слишком большое удовлетворение. Она с трудом дышала, казалось, что горло у нее распухло. Пронзительно и настойчиво она с трудом выкрикнула:

— Я этого не вынесу!

— Вынесешь. — Его голос был для нее как музыка, и она буквально умирала от этого звука.

Тело ее сотрясала дрожь, которая, как ей казалось, никогда не прекратится. Харпер, до того лежавший с ней рядом, приподнялся, улегся у нее между ног и разорвал тонкую, как газовая ткань, преграду, избавив Никки от нее раз и навсегда.

Она глухо застонала, переживая новые невероятные ощущения, а он, не поняв, в чем дело, стал гладить ее по влажному лицу своими огромными ладонями и тихо уговаривать:

— Шшш, все прошло.

Как странно он говорит, промелькнуло у нее в голове. Он словно сожалеет о том, что, овладев ею, не взял на себя еще и ее боль. Крепко обхватив Харпера руками, она с удивлением повторила его слова:

— Все прошло? Ах, Харпер, это была ерунда по сравнению с остальным.

Слова Никки, как сверкающие стрелы, постепенно проникли в его мозг, и какое-то время Харпер лежал молча, затем его тело с силой приливной волны стало подниматься и изгибаться над ней, и наконец он погрузился в нее подобно тому, как волна разбивается о неизведанный берег.

* * *.

Никки казалось, что она лежит в теплой пещере, которая обволакивает ее тело и двигается при каждом ее движении. Сонная, она зарывалась в эту норку, убаюканная ритмичным зву-ком, раздающимся где-то около уха. Ей было удобно и уютно. Когда среди ночи она в истоме просыпалась под толстым одеялом, то чувствовала, что вместо подушки ее голова покоится на крепком плече, а чья-то рука обнимает ее.

Пробуждение было внезапным. Она увидела, что Харпера нет, вспомнила прошедшую ночь, и ее охватило двойственное чувство: сладостное воспоминание о свершившемся и разочарование оттого, что он ушел.

Она лежала одна в постели, а в комнату из открытой балконной двери лился свежий утренний воздух. На соседней подушке осталась вмятина от головы Харпера. Она чувствовала его запах и подтащила подушку к животу. Никки свернулась калачиком вокруг подушки — так было легче унять тоску утраты.

Открыв для себя мир чувственности, она ни о чем больше не могла думать. Как надо себя вести, проснувшись утром после ночи любви? Нормально ли, что она ощущает себя одинокой и покинутой? Любовь к Харперу настолько заполняла ее душу и тело, что она не сможет вести себя как ни в чем не бывало, когда снова увидит его. Ничего не поделаешь, она может быть лишь самой собою, а это значит, что, возможно, ее любовь обречена на неудачу.

На порог упала тень, и Никки вскинула голову.

— А, ты уже проснулась, — с восхищенной улыбкой произнес Харпер. — Меня не было каких-нибудь пять минут. Я ходил в свою спальню за халатом и дровами. В твоей ком-нате редко кто-либо останавливается, поэтому здесь почти не топят. Ты замерзла, любимая?

Никки отрицательно покачала головой и натянула повыше одеяло, так что ему были видны только большие голубые глаза. Сердце у нее сжималось от нежности и страсти при виде его взъерошенных седых волос и удивительного выражения лица — он был совсем не похож на вчерашнего сурового и натянутого, как струна, Харпера.

Под небрежно завязанным махровым халатом его плечи казались еще шире, на мускулистой груди виднелись темные волосы. Вчера он выглядел невозмутимым, властным и жестким. Сегодня он выглядел моложе и… еще красивее.

Никки готова была сказать: «Я люблю тебя». Но в последний момент удержалась, так как знала, что, хотя они и достигли высшей точки в своих отношениях, им предстояло еще столкнуться с неумолимой действительностью. А этого она очень боялась.

Харпер развел огонь в камине. Когда дрова начали трещать и шипеть, он выпрямился, быстро подошел к балконной двери и закрыл ее.