Напрасные опасения
Шрифт:
— Что случилось? — спросил он, глядя на нее через плечо.
Голубые глаза смотрели неуверенно, но ответила она смело:
— Разве я что-нибудь сказала?
— А разве это необходимо? — ответил он, подошел к кровати и, откинув одеяло, улегся рядом с ней.
Она не могла сопротивляться желанию прижаться к нему и, когда он потянулся к ней, уткнулась лицом в его голую грудь и пробормотала:
— Это так глупо.
Он провел ладонями по ее обнаженной спине, следя глазами за тем, как его пальцы двигаются по бледной коже. Ласковым голосом он попросил:
— Все равно скажи.
— Ладно. Я проснулась, а тебя не было. Он сочувственно хмыкнул, перевернул ее лицом к себе и нежно поцеловал. Но поцелуй захватил их обоих и опьянил настолько, что они с трудом оторвались друг от друга. Харпер откинулся на подушки, и Никки улеглась рядом.
Он лежал неподвижно, и его профиль вырисовывался в неярком утреннем свете. Довольная Никки свернулась у его плеча, а он поглаживал ее бедро. Она провела ладонью по его лицу, ощущая под пальцами морщинки у глаз и рта. Харпер вздохнул, прикрыл глаза и приблизил к ней лицо, радуясь этим прикосновениям. А она схватила его за волосы на затылке, нагнулась и припала губами к его губам, целуя его так же жадно, как он ее ночью. Рука Харпера железным обручем обвилась вокруг ее бедер, а их губы сталкивались, как будто на поединке. Никки руками оперлась о грудь Харпера и водила пальцами по его мощной шее. Подхватив за талию, он с легкостью положил ее на себя и заставил сесть на него верхом. Харпер не сводил глаз с лица Никки, видя, как оно засветилось от удивления и понимания его действий. Его взгляд сделался чувственным и решительным. Он обхватил ее за бедра и крепко держал. Она знала, что его сильные руки не дадут ей упасть. Почувствовав рвущееся наружу напряжение в его гибком, возбужденном теле, она нагнулась вперед, дотронулась до его естества и неумелыми, неуклюжими пальцами стала помогать ему снова проникнуть внутрь ее тела. Она заглянула ему в глаза и увидела в них то, чего не видела никогда раньше: нежность, беспощадность и ненасытность.
Он изогнулся, удерживая Никки над собой. Одно стремительное движение… и его плоть лишь на мгновение вошла в нее. Она вдруг испугалась, что разочаровала его, и вскрикнула охрипшим от волнения голосом, вцепившись в него руками. Он ободряюще улыбнулся ей и опустил на себя. Она ощутила, как он пронзает ее, а взгляд его был полон торжества и сладкой муки.
Все это время в камине поблескивал огонь, дрова весело трещали, и это напоминало звуки рвущейся оберточной бумаги от рождественских подарков.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Потом они завтракали вместе с остальными. Чарлз уже с раннего утра вертелся повсюду, весело блестя глазами. Одет он был опрятно и выглядел подозрительно ангелоподоб-но. Поглощая вафли со сливками и клубникой, он услаждал слух Гордона своими новыми остротами.
Харпер был сегодня утром очень внимателен к ней, вспоминала Никки, когда ела клубнику с хрустящими вафлями.
Утром, пока она лежала, свернувшись калачиком под 'одеялом, он принимал душ. После происшедшего ночью Никки была переполнена чувствами, вызывавшими у нее наивное изумление. Помывшись, Харпер поцеловал ее и сказал, что идет одеваться, а затем спустится вниз, а она может еще понежиться.
Когда он ушел, ей не захотелось больше лежать. Она торопливо умылась и оделась — ей не терпелось начать новый день и провести как можно больше времени около Харпера. Особенно не задумываясь над нарядом, она натянула хлопчатобумажные брюки и просторную полосатую блузу. Прыгая по ступенькам, Никки сбежала вниз, приглаживая пальцами волосы, но лишь взъерошила их, и они встали дыбом. Правда, ей было все равно, как она выглядит.
Подойдя к столовой, она остановилась, обведя комнату быстрым взглядом — он задержался на Харпере, откинувшемся в кресле с чашкой кофе. Харпер разговаривал с невозмутимой и элегантной Гейл.
На какой-то жуткий момент к Никки вернулась прежняя неуверенность, и она, озадаченная, продолжала стоять на пороге, не зная, что ей делать. Но тут Харпер краем глаза заметил ее и обернулся.
В его глазах отразилась целая гамма чувств: огромная радость при виде ее, веселость сообщника и даже… покорность. В мгновение ока Никки сообразила — она сама должна решить, давать ли понять присутствующим, каковы теперь у них с Харпером отношения. Если она сочтет нужным сделать вид, что ничего не произошло, он последует ее примеру.
Лицо у Никки засияло, и она слегка покачала головой, как бы осуждая его непонятную бестолковость. Харпер громко рассмеялся, и его строгое лицо преобразилось. Гейл, сидящая с другой стороны стола в простой юбке цвета хаки и светло-зеленой блузке-топ, с удивлением уставилась на Харпера, словно увидела его впервые, затем перевела пристальный взгляд на Никки, на лице которой были видны все явные признаки ночи любви: нежные губы распухли, прозрачная кожа бледна от недостатка сна, вокруг светящихся, ясных глаз залегли голубоватые тени. Никки выглядела так, как чувствовала себя — усталой, но сияющей.
Она заметила, как в ужасе окаменела Гейл. Что же, теперь всем все ясно без слов, и от этого Никки стало невероятно легко. Ей не придется притворяться ни сейчас, ни потом, но она все же не бросилась в объятия Харпера, который властным жестом протянул к ней руку. Никки заметила, что он улыбался уже не столь самоуверенно. Внутренний голос подсказал ей, как себя вести. Она одарила его шаловливой улыбкой, тем самым бросая вызов, дразня и насмехаясь. Легко увернувшись or его зовущей руки, она подошла к буфету налить себе горячего кофе из электрического кофейника.
Харпер продолжал смеяться, но смех его стал резким и возбужденным, взгляд чем-то напоминал звериный, а губы сложились в жестокую улыбку. Его лицо увидела одна лишь Гейл. Она вздрогнула и подумала, что Никки, возможно, знает, что делает.
Лица Гейл никто не увидел. А между тем от ее взгляда, острого как льдинка, веяло холодом, а точеные черты застыли, словно стужа, царящая у нее в душе, заморозила их.
За завтраком было решено посетить благотворительный базар на территории местной больницы. Поехали на «ягуаре», который вел Харпер и куда поместились все. Предполагалось, что Никки сядет впереди рядом с ним, но она ловко от этого уклонилась и уступила место Гейл. Под острым, внимательным взором Харпера сердце у нее бешено стучало, так как она не знала, что еще он замышляет. Неимоверными усилиями ей удалось успокоиться.
Никки сознавала, что играет с огнем, как прошлым вечером Гордон. Кстати, он, как ей показалось, смотрел на нее сочувственно и понимающе. Ведь именно Гордон сообщил ей важную вещь: Харпер принадлежит ей лишь сейчас, но в будущем этого может и не быть. Она не думала, что он уже полюбил ее, ей отчаянно хотелось, чтобы это произошло, но приходилось скрывать свое безумное желание.
Она знала, что не должна позволять ему быть с ней чересчур ласковым — тогда их отношениям придет конец. Харпер сдерживал нежность, чтобы насытить другую сторону своей натуры — безжалостную и честолюбивую, иначе страсть его погаснет и он уйдет.
Содрогнувшись от этой мысли, Никки поняла, что должна стать для него постоянной непокоренной вершиной. Только тогда она сможет удержать его. Он — слишком сложный человек. Если бы ему была нужна просто воспитанная, изысканная жена либо жена — коллега по работе, он уже давно бы женился. Но Харперу необходимо соединение страсти и вызова, поэтому ей придется призвать на помощь всю свою независимость и интуицию, чтобы суметь дать ему то, что он хочет.
Когда Гордон, Чарлз и Никки устроились в машине сзади, Никки оказалась за спиной водителя. Ей пришлось выдержать зловещий взгляд Харпера, которым он пронзил ее, захлопывая за ними заднюю дверцу.