Чтение онлайн

Священный поиск ожидает каждого из нас. Это путешествие из здесь в сейчас! Оно начинается в «том, что есть», в этом мгновении, в миге бытия. Его цель – познать внутреннее. Внутреннее чего? Не нужно становиться Буддой или Иисусом; нужно обратиться в свет, о котором говорит каждый, кто произносит слово «Я».

Мне очень нравится использовать слово «Бог», ведь у меня нет ни малейшего представления о том, что оно означает, но я вижу его повсюду. И стоит признать, что оно заставляет ликовать моё сердце.

Будда, зная об иллюзорности внешнего «Я» и об истинности «есть-ности», тем не менее продолжал пользоваться словом «Я» ради удобства. Точно так же, хотя я знаю, что любое понятие недостаточно всеобъемлюще, чтобы отразить нашу истинную природу, я для удобства пользуюсь словом «Бог», чтобы выразить радость, излучаемую истиной. И если проникнуть в существо слов «Я» или «Бог», за ними обнаружится одна реальность.

Я ощущаю Бога не как, скажем, сомнительную отеческую заботу, исходящую с небес, но как пространство, в котором пребывают мысли. А также как энергию, которая позволяет существовать нашим мыслям. Та же самая энергия, которая вызывает движение мыслей в уме, движет звёздами на небе. Радуясь Богу, я чувствую, скорее, благодарность, а не то, что принадлежу «господину», и могу получить от него особое внимание.

Я часто использую слово «Бог», чтобы выразить невыразимое. Но в восприятии многих людей это слово запятнано связью с насилием и старым образом мыслей. Можно легко заменить это слово словами «изначальная природа» или просто «природа». Для некоторых «Дао» или даже «процесс» выражают эту тайну и безграничность.

В слове «Бог» мы приближаемся к радости бытия, нашей «естественной доброте» и небесной песне своей бесконечной природы. Оно выражает переполняющий душу восторг. В слове «Я» отражается тот, кто полон привязанностей и не знает, куда идёт, образ себя, страдающий и одинокий, в нём отражена борьба, смятение. Эти понятия не являются чем-то «реальным». «Я» не является истиной. Не является истиной и «Бог». Истина – это истина. Переживите её. Прикоснитесь к сущности каждого из этих слов.

Когда я начинал заниматься духовной практикой, моей настольной книгой была «Бхагавад-гита», хотя я немного читал о буддизме, и большинство медитаций, которые я выполнял в достаточно свободной форме, представляли собой практики сердца из индуистской традиции.

Вскоре я нашёл учителей, или, лучше сказать, они нашли меня, и я углубился в эти практики на несколько лет.

Этот период был очень плодотворным и позволил мне развить свою способность к внутреннему видению. Но хотя это оказало на меня глубоко исцеляющее воздействие, сердце влекло меня идти ещё глубже. И снова практика сама нашла меня.

Один мой старый друг и поэт, вернувшись после трёхлетнего пребывания в Таиланде, где он жил в качестве буддийского монаха, привёз с собой учение Махаси Саядо о практике випассаны, или осознанности. Я сразу же ощутил, что, вероятно, мне нужно заняться такой практикой – более структурированной, если я хочу, чтобы мой ум однажды соединился с сердцем. И хотя я понимал, что из-за старых склонностей любая техника может превратиться в средство контроля и в механизм создания иллюзий о себе – чтобы за ними можно было спрятать свои заблуждения и страдание, – я ощутил, что эту практику можно выполнять из глубины сердца, а не поверхностно, на уровне ума, полного страха и противоречий.

Когда я приступил к практике осознанности, поначалу мне казалось, будто она только подстёгивает мыслительные процессы. Однако осознанность – это сосредоточение в настоящем, в новом свете раскрывающее махинации ума, которого мы почти не знаем. К большой моей горечи, я стал замечать, что мой ум сильно вовлечён в механистический процесс мышления, а из-за страха мне казалось, что медитация может свести меня с ума. Однако затем у меня возникла такая мысль: «Что ж, если учесть, сколько глупых и неверных поступков я совершал в прошлом – гоняя на автомобиле, устраивая уличные драки, злоупотребляя наркотиками и впадая в распространённые заблуждения сексуальной жизни, способны ли эти занятия медитацией на самом деле причинить мне большой вред?!» Итак, я поставил перед собой некоторые условия. Я дал себе три месяца на эту практику. Я решил, что если она только добавит в мою жизнь трудностей, через три месяца это станет очевидным. Через шесть недель первоначальный договор с самим собой – продолжать эксперимент, не вынося о нём суждений, стал не нужен. Практика прочно вошла в мою жизнь, уча меня просто наблюдать за вечно подвижным умом из сердца.

Конечно, первый вопрос, который у меня возник, был таким: в какой позе нужно сидеть, когда занимаешься медитацией долгое время? Фотографии йогов, которые закидывали ноги за голову, отбивали всякую охоту думать в этом направлении. Однако в ходе самой практики мне стало ясно, что смысл «поиска своей позы» заключается просто в том, чтобы занять такое физическое положение, в котором можно неподвижно сидеть, почти не отвлекаясь. Мне казалось, что в основе любой позы зачастую лежит склонность «позиционировать» себя так или иначе, поэтому я выбрал самое простое и незатейливое положение – на скамейке для медитации.

Когда во время медитации я стал пользоваться низкой скамьёй (на которую садятся, преклонив колени), то понял, что это лучшее положение для длительной практики, в котором проще всего сохранять неподвижность. Многие годы эта поза была для меня идеальной. Однако со временем мои колени стали слабеть, и в конце концов я понял, что из-за постоянного сидения на полу с согнутыми коленями у меня перенапрягались суставы, что делало позу исключительно неудобной. Когда я подолгу занимался медитацией, боль в коленях становилась настолько сильной, а вставать после практики было так трудно, что я решил изменить положение.

Существуют два типа боли, возникающей в связи с медитацией. Первый тип исчезает почти сразу после того, как вы встаёте. Такая боль – форма глубинного освобождения от стресса и облегчения, порой она может быть весьма сильной, но уходит после окончания интенсивной медитации. Другой тип боли иногда возникает, когда из-за продолжительной практики организм перенапрягается. Поскольку утренняя медитация в течение всего дня негативно сказывалась на моих коленях, я попробовал применять во время практики дзафу, дзен-буддийскую подушку для медитации, на которой нужно сидеть, согнув ноги перед собой, а не сидя на ногах.

Многие годы меня устраивала эта позиция, и мне удавалось подолгу сохранять неподвижность в так называемой бирманской позе, где ноги не кладут друг на друга, – они свободно и удобно лежат согнутыми на полу перед практикующим.

Однако со временем проблемы с позвоночником, с которыми я столкнулся в юности, пройдя через операцию в девятнадцать лет, снова неотвратимо заявили о себе. Любая практика – даже самая короткая – превратилась в медитацию на переживании боли. Да, такие медитации полезны, но они весьма утомляют.

В этот период мои занятия стали нерегулярными. Тогда я стал больше концентрироваться на боли тех людей, с которыми мы почти ежедневно общались по работе, заключавшейся в помощи умирающим, чем на достижении каких-либо собственных успехов. Это, скорее, была медитация на сострадании вселенской боли, чем традиционная практика осознанности. Однако осознанность живёт своей жизнью, и, когда человек однажды обретает её, она сохраняется, независимо от того, какие ещё практики или трудности входят в нашу духовную жизнь. Поэтому такое развитие открытости сердца также способствовало ясности ума.