Чтение онлайн

Нефедова перекосило, словно в него воткнули иглу. Напоминание о прошлом служила предостережением. Мог бы не делать этого: Нефедов ни на минуту не забывал, что Богачев цепко держит его в своих руках.

– Мне все ясно, - проговорил он, невольно вытягиваясь перед Богачевым.
– Инструкции будут выполнены точно, в соответствии с вашими указаниями.

– Прекрасно. Тогда расходимся.

Нефедов посоветовал выйти из парадного во двор, который имел проход на параллельную улицу, и проводил в прихожую. Богачев приложил ухо к входной двери, прислушался, потом, толкнув ее, выскользнул бесшумно и исчез. Нефедов даже не услышал шагов.

Совет не пригодился: во дворе было по колено снегу, и Богачев не стал рисковать. Он выглянул из парадного, подождал, вдыхая морозный воздух… Тихо, пустынно… Пошел.

На перекрестке из-за сугробов показались три силуэта военных: один высокий, двое, с винтовками, ему по плечо. Не меняя направления, Богачев поравнялся с патрулем.

– Остановитесь, товарищ майор. Ваши документы.

Богачев охотно передал их старшему - высокому майору. Красноармейцы, притоптывая потихоньку, ждали.

– Холодно, ребятки?
– посочувствовал им Богачев.

– Да уж не жарко, - чуть насмешливо ответил один.

– Небось до самого пупка мороз добрался…

Согревая дыханием пальцы, майор разверзнул удостоверение, взглянул на фотографию, потом на Богачева. Соответствует. На пропуске-вкладыше секретный литер, действительный на эти сутки, тоже соответствовал…

– Откуда следуете?
– еле шевеля толстыми губами, спросил майор.

– Был отпущен навестить знакомых, сейчас возвращаюсь в часть.

– Когда шли по улице, ничего подозрительного не заметили?

– Нет, товарищ майор, все тихо…

Майор еще раз просмотрел документы, сказал, возвращая:

– Можете быть свободны, - и козырнул небрежно.

Богачев ушел в темноту. Патруль направился дальше, не оборачиваясь. После молчания идущий справа красноармеец проговорил тихо:

– Один есть. Скоро появится и другой…

Русинов появился на Басковом переулке до зари, когда небо над городом было черным, как деготь, и без звезд. У парадного крыльца со столбиками и крышей ничем больше не приметного дома остановился, осмотрелся и стал быстро подниматься по лестнице.

На условный стук дверь открыл Дранишников.

– Проходите, - вполголоса проговорил он и повернул в замке ключ.
– Осложнений не было?

– Все в полном порядочке, - весело ответил Русинов.

В тесной, с низким потолком и голыми стенами комнате стоял письменный стол; в двух шагах от него - железная койка, заправленная флотским шерстяным одеялом. Дранишников подбросил чурок в круглую, уже затухавшую чугунную «буржуйку», выкрутил побольше фитиль в лампе, пригласил сесть Русинова и сам устроился за столом. Русинов отметил, что батальонный комиссар чисто выбрит, китель его отглажен и к шее плотно прилегает белейший подворотничок.

Без всяких вступлений Дранишников начал придирчиво - по дням и часам - выспрашивать, где жил Русинов все это время, что делал, с кем встречался, у кого ночевал. Ответы вполне совпадали со сведениями, имевшимися в распоряжении батальонного комиссара. Тогда Дранишников приступил к главному.

О Нефедове, Гертруде Оттовне и группке, сколоченной им на заводе, он был осведомлен достаточно хорошо, однако связь с Богачевым (теперь уже установленная точно) явилась открытием. О ней-то он и хотел узнать возможно больше.

Припоминая подробности, Русинов рассказал о встрече с Михаилом Николаевичем, сцене, которую тот разыгрывал с женой для проверки, упомянул и о его вечернем походе куда-то. Потом передал инструкции и задание, полученные перед самой отправкой обратно, и, сняв шинель, положил ее на стол, рукавом кверху:

– Тут кое-что есть…

Прежде чем достать бритву, Дранишников осмотрел в лупу замусоленный штат [11] с двумя перекрещенными орудийными стволами и аккуратно подсек нитки. На стол выпали узкие ленточки фотопленок. Подцепив пинцетом, он поднял одну к лампе и приблизил линзу. Стекло увеличило формулы, нагроможденные беспорядочно друг на друга. Без сомнения, это были формулы, написанные рукой Лукинского… Дранишников крякнул от удовольствия.

– Он говорил, что это за пленки?

– Нет, но сказал, что я должен их передать лично Ржезинскому, и никому больше.

«Еще бы!» - подумал Дранишников, испытывая удовлетворение и одновременно желание поощрить или по крайней мере сказать какие-нибудь приветливые слова парню. Но не получилось. Пододвинув кисет, буркнул:

– Курите… Таким образом, вы оставались у него ночевать в первый день и ночевали сегодня, так? Какое у вас ощущение: инструкции, которые он вам дал, исходили от него самого или от кого-то еще?

– Думаю, что от кого-то…

– На чем основано ваше предположение?

– Во-первых, когда я пришел, он ничего конкретного мне не говорил, только слушал. Во-вторых, он куда-то уходил с женой вчера вечером, возможно как раз за инструкциями.

– И оставил вас одного в квартире?

– Да, на кухне… Промерз там, как суслик… Он запер двери в комнатах, кроме одной, и велел ждать на кухне.

– Почему кроме одной?

Русинов хитро прищурил глаза, улыбнулся:

– Я ему помог… Я знаю способ на время заклинить замок, очень простой, без всяких инструментов, и - никаких следов. В детстве один парень научил, и мы баловались с ребятами в школе, разыгрывая учителей. Вот я и сделал это на всякий случай. Михаил Николаевич повозился с ключом, но времени не было, и он сказал, чтобы я не выходил из кухни, - они вернутся через десять - пятнадцать минут.

– Сколько же их не было?

– Около трех часов.

– Зачем вам понадобилась его комната?

После паузы Русинов сказал, пристально посмотрев на Дранишникова:

– Разве вам не интересно, что в ней может быть?

– Предположим…

– Так вот, возьмите на заметку, чтобы не ломать потом голову. В комнате, которая напротив входной двери, налево в углу стоит старинный буфет или комод - не знаю, как называется. Красного дерева и с бронзовыми накладками. Внизу справа предпоследняя бронзовая чашечка с соском - их там много, они все одинаковые, пояском тянутся - рабочая. Если ее нажать, отходит сбоку доска, а за ней - совсем незаметный плоский-плоский ящичек. В нем он держит кое-какие бумаги…