Чтение онлайн

– Я уже жалею.

– Не жалей, – беспечно отмахнулся он. – Слышал, ты накануне салон Майи Мелве посещала.

– Как быстро слухи разносятся.

– Ворон кое-что задерживает, вот и пригляд за ним строже обычного, – Люсьен остановился возле кровати. – Пойдём город смотреть?

– Экскурсия по городу? Сейчас? – я бросила выразительный взгляд на окно.

– Отчего нет? Риджские часы ещё не пробили.

– Я из этого окна не вылезу, не надейся.

– Зачем через окно? Мы через дверь, – и Люсьен, не теряясь, высунулся в коридор.

Убедился, что горизонт чист, и поманил меня за собой.

Алишан меня прибьёт, когда узнает. И, по-хорошему, не стоило забывать об элементарных правилах безопасности, предписывающих не сбегать без предупреждения на свидания с малознакомыми парнями, ещё и в чужом городе.

Но отсиживаться дома до следующего указа сестры не хотелось.

Я торопливо распотрошила саквояж, достала и надела поверх платья жакет и последовала за Люсьеном. Он спустился до середины лестницы, пригнулся, внимательно осматривая прихожую. Алишан и Виргил шептались в глубине гостиной – с точки обзора из-за спины Люсьена я их не видела, но слышала приглушённый шелест голосов. Люсьен обернулся, нащупал мою руку и потянул за собой. Мы закончили спуск, тихо, с оглядкой на ведущий в гостиную проём, пересекли коридор. Люсьен открыл дверь, пропустил меня и выскользнул сам. Прикрыл дверь, и мы сбежали по ступеням крыльца, направились вдоль ряда домов в противоположную от жилища Виргила сторону. Проходя мимо зафира, одиноко припаркованного у кромки тротуара, я мимолётно коснулась ребристого бока экипажа, неожиданно тёплого на ощупь.

– Интересно, я могу им управлять?

Вопрос чисто риторический, но Люсьен всё же ответил:

– Разве нет?

– Наверное, – отозвалась я.

– Ты не знаешь точно? – удивился Люсьен.

– Нет, – с лёгкостью расписалась я в своём неведении.

И вместе с парнем, которого я знала не лучше, чем традиции адар, отправилась на поиски приключений на нижние девяносто.

* * *

Уважающая себя попаданка должна на первых порах держаться тише воды, ниже травы, плыть по течению, не забывая адаптироваться со скоростью самолёта «стелс», и благоустраиваться сугубо в пределах доставшейся недвижимости. Новый мир велик, неведом и ужасен, в условном средневековье, даже приправленном щепоткой магии и иных рас, могли буйствовать войны и эпидемии и наверняка в наличии имелись полная антисанитария, болезни, бедность и бесправие. Редко какая героиня, оказавшись в теле куда моложе её собственного, пускалась во все тяжкие. Наоборот, большинство проявляли похвальную осторожность, предусмотрительность и расчётливость. Как в эти, несомненно, достойные качества вписывалась неуёмная жажда прогрессорства, для меня оставалось загадкой. И ничего ведь, успешно несли свет просвещения в тёмные несознательные массы, изобретали трусы и феминизм, раскручивали бизнес за пару недель и перестраивали мир за несколько месяцев.

Глядя на многоголосый, многолюдный Ридж, я чётко понимала, что конкретно я ничего-то полезного в этот мир не принесу, не изобрету и не перестрою. Потому что мир, любой мир, живёт по собственным законам, растёт, развивается и идёт по своему пути, согласно своим особенностям. Наивно полагать, будто его возможно перекроить по современным лекалам. Никакое земное якобы изобретение не войдёт в жизнь местных в одночасье. Даже в случае удачного воспроизводства в условиях, отличных от земных, на его внедрение уйдут годы, если не десятилетия, неважно, нижнее бельё это, антибиотики или изменение государственного строя. Куда больше шансов, что одинокий попаданец затеряется бесславно среди чуждых ему нравов и быта, нежели совершит революцию.

А мне ни недвижимости не выдали, ни даже самого завалявшегося бизнеса.

Гарем собирается как-то вкривь и вкось.

И окружали меня люди, для которых я не просто странно себя веду и странно говорю, но переменилась в достаточной степени, чтобы заподозрить неладное.

Ридж, столица Фартерского домена, раскинулся этаким огромным неправильным многогранником по обоим берегам реки Ассины. Сам домен представлял собой большую страну, делившуюся на области и провинции, пусть со слов Люсьена я так и не поняла, насколько большую и что же отделяло один домен от другого. Подобно всякой столице, Ридж велик, густонаселён, шумен и беспокоен. В нём полным-полно разнообразных районов, бедных, привилегированных и для среднего класса, где-то, как выразилась Майя, и благородной даме уместно появиться без надёжного сопровождения и маски, а где-то не каждому мужчине стоило разгуливать безоружным и в одиночку. Были в городе университеты, кварталы, объединённые под началом той или иной ремесленной гильдии, большая ярмарочная площадь, общественный парк, куда пускали не каждого, и множество специальных мест, отведённых для появления зафиров. Хватало помпезных храмов, посвящённых по большей части божественному всеобщему Отцу, – религиозные мировоззрения распространились по доменам неравномерно, в результате в одних активнее почитали Мать, в других Отца, а в третьих обоих. Выбор вероисповедания споров не вызывал, и, хотя без религиозных фанатиков никуда, фанатизм этот не переходил в ожесточённые религиозные войны. Наверное, домены всё-таки разделяло что-то серьёзное, труднопреодолимое, потому что из рассказов Люсьена я сделала вывод, что здешняя история вообще не пестрела кровопролитными, затяжными сражениями, столетними войнами и битвами при чём-нибудь. Чаще всего за территории, ресурсы и влияние грызлись в пределах одного домена, да и то уже не первый век обходились без открытых военных конфликтов. Мир связывали адары, а им не по силам перебрасывать взад-вперёд целую армию. При очевидной власти и широких возможностях адары не были правительницами, даже в монарших генеалогических древах не отмечались, поскольку дар телепортации передавался строго по женской линии, и каждый род адар начинал свой отсчёт с незапамятных времён. Короли родниться с адарами не спешили, то ли не устраивал статус работающей супруги, то ли беспокоила перспектива заполучить парочку мужей в комплекте. И, судя по всему, зеркало тоже благоразумно не выбирало в сочетаемые особ королевской крови.

Об этой части истории хотелось разузнать поподробнее, но ворох вопросов пришлось придержать. Спрошу слишком многое, и Люсьен рассказывать прекратит, преисполнившись подозрениями.

Отойдя подальше от дома Виргила, Люсьен остановил свободный наёмный экипаж, и мы до темноты катались по городу. Люсьен говорил, я слушала, иногда задавала уточняющие вопросы и смотрела в окно, стараясь ничего не пропустить. Королевская резиденция – Эссельский дворец – находилась на другом берегу Ассины. Поглядеть на монаршие хоромы, конечно же, можно только издалека и поэтому от предложения ехать к дворцу я отказалась сразу. Вообще был соблазн отправиться прямиком к Филиппу и потребовать объяснений его внезапного кляузничества, но, во-первых, точного адреса кошкожаба я не знала. Во-вторых, смысла в том нет – если и объяснит, что мне делать с бесценной этой информацией? Алишан передать? А ей какой с этого профит? И, в-третьих, не стоит тратить возможность посмотреть мир за пределами дома Виргила на визиты ко всяким маменькиным сыночкам. Не хочет идти ко мне в сочетаемые – и хрен с ним, скатертью дорожка.

Когда сумерки полностью завладели городскими улицами и зажглись фонари, Люсьен отвёз меня в… пожалуй что таверну. На ресторан, во всяком случае, походило заведение не особо, пусть и выглядело куда чище, опрятнее и симпатичнее того трактира на перепутье, да и публика тут поразнообразнее. В таверне мы поели, посидели немного и снова отправились в путь. Компания Люсьена не утомляла, не раздражала, не вызывала желания отделаться от него поскорее. Он охотно рассказывал обо всём, что видел из окна экипажа и что знал сам, и в то же время не трепал языком постоянно, давая мне возможность восторженно поглазеть на какую-нибудь диковинку вроде причудливо украшенного храма или высившуюся над рекой зубчатую башню Риджских часов, считающихся самыми точными во всём городе. Внимания на мои странности обращал по минимуму, явно устав удивляться моей неосведомлённости, руки держал при себе и не задавал лишних вопросов, ответов на которые вряд ли дождался бы.

Кататься в сгустившихся сумерках оказалось делом куда менее увлекательным. Фонарей на центральных улицах и в приличных районах хватало с избытком, но до привычной мне столичной иллюминации всё же далеко. Люсьен остановил карету и велел вознице ехать на набережную. Экипаж довёз нас до места назначения, где и высадил. Люсьен передал вознице несколько монет, и карета укатила прочь, оставив нас вдвоём.

Набережная Риджа не сильно отличалась от знакомых мне городских набережных. Широкая, мощёная, с рядом фонарей и серым парапетом, за которым тёмная вода осторожно трогала осклизлый гранит. В черте города изгибающаяся дугой Ассина не отличалась шириной, и дома на противоположном её берегу хорошо просматривались, то выныривая фасадами из кружева зелени вокруг, то растворяясь в её переплетениях. Множество высоких каменных мостов пересекали речную гладь, только на протяжении нашей поездки Люсьен перечислил не меньше пяти. Я ни одного названия не запомнила, но самим фактом наличия большого количества мостов впечатлилась.

Мы неспешно прогулялись по пешеходной части дороги. Верховые встречались редко, чаще мимо проезжали кареты, чёрные без опознавательных знаков, наёмные, привлекавшие внимание приметной красной завитушкой на дверцах, и с гербами, принадлежавшие людям состоятельным. Народу немного, на нас толком не смотрели, то ли из-за скромной одежды, то ли в принципе не интересовались другими прохожими. При всей своей простоте зелёное платье из багажа для бегства было куда удобнее нарядов из схрона, поэтому я при первой же возможности переоделась в него. И не прогадала. Как и с благоразумно прихваченным жакетом – вечером да у воды было прохладно.

– Если пройдём ещё немного, то увидим Эссельский дворец, – Люсьен махнул рукой в сторону моста впереди.

Подсвеченная фонарями каменная громада на удивление тиха. Не потому, что по мосту мало ездили, но потому, что шум, производимый конными экипажами, отличался от автомобильного. И самих экипажей, как ни крути, в разы меньше, чем машин в большом городе.

– Мы же вроде решили на дворец не смотреть, – напомнила я.

– Все впервые приехавшие в Ридж желают на него посмотреть. Или на короля.

– Я вот точно не желаю, – я помолчала и решила-таки задать вопрос, нет-нет да возникавший с момента второй встречи с Люсьеном. – Слушай, а зачем тебе всё это?

– Что именно?

– Я адара.

– Да, я что-то такое слышал, – усмехнулся Люсьен.

– И со мной как адарой бесполезно мутить… то есть подкатывать ко мне, встречаться… отношения строить, – я свернула к парапету, остановилась перед ним, глядя на отрезок набережной напротив. Чёрное зеркало воды неподвижно, лишь по краю дрожали жёлтые пятна. – Я имею в виду, каши со мной не сваришь. Ни потра… ни в постель не уложить, ни нормальные отношения не завести. Ещё и рискуешь, потому как Алишан эти несанкционированные свиданки не одобрит. Тогда зачем? Любовь с первого взгляда звучит мило, но я, уж прости, в неё не верю.