Чтение онлайн

После осмотра окружения я, наконец, обратила внимание на прогуливающихся тут горожан. Мужчины в строгих черных или серых сюртуках вальяжно выгуливали дам в пышных платьях, с тяжеленными многослойными юбками и тугими корсажами, тканевыми на вид, помахивающих зонтиками, в шляпках с вуалетками на высоких прическах. От лица первой дамы, которую захотелось рассмотреть я едва не шарахнулась с визгом.

Этот мир явно познал макияж, но выражение «нарисовать лицо» было воспринято девушками слишком буквально. Кожа выбелена до оттенка меловой стены, румяна сияют красно-розовыми пятнами, на глазах такая дичь, что немого не по себе от этого становится, ресницы сделанные из необработанных волос привели меня в неописуемый восторг, а карминовые губы (в сто слоев, чтобы комками) довели до исступления. Я никогда в жизни не могла представить, что в таком макияже кто-то может ходит и считать себя красивой.

Но и это еще не все. Под толстенным слоем мела (или еще чего-то, чем выбелено лицо) отчетливо проступали бугры. То есть не один-два прыщика, как бывает на взрослой коже, пережившей гормональные взрывы организма, а нормальный подростковый набор а ля «у тебя такая нежная кожа между прыщами» на взрослых хорошо зрелых барышнях.

От такого зрелища захотелось громко смеяться. Истерически так, с подвыванием.

В глаза бросилась лавка с косметическими средствами — так и было написано на вывеске. Я вошла туда, решительно толкнув дверь, и увидела примерно то, что и ожидала: грязное помещение, много полок с баночками и витрина, видимо, с самыми ценными товарами.

В витрине я увидела тот самый мел, который наносили на лицо дамы, кармин в палочках, тушь, жидкую как гуталин и «накладные ресницы». Ценников в витрине не было, как и бумажек с подписями. Стало не по себе. При такой декоративной косметике, ухаживать за кожей — это не давать ей отвалиться, а не поддерживать ее здоровый и нормальный вид. В лавке, за все время моего присутствия, так никто и не появился — ни продавец, ни хозяин.

Озадаченная я вернулась домой. У дома нашлась горка дров, Мьяла и недовольная соседка.

Дрова я переместила воздухом под навес на заднем дворе, где и положено им находиться, даже не задумываясь об этом. Вот как быстро привыкаешь к хорошему.

— Чем не угодила, соседушка? — Елейно пропела я. Соседка с каждым днем нравилась мне все меньше и меньше.

— Тащишь в родительский дом отребье! — Начала заводиться женщина, плюнув в сторону Мьялы, набрала в грудь воздуха, чтобы продолжить тираду, но я ее прервала.

— А ты нос из моего котла убери, всяко легче спать будет. — Не меняя тона проворковала я и пригласила девушку в дом.

Там Мьяла долго мялась и в итоге понуро уселась на лавку.

— Что случилось? — Подозрительно уточнила я, наливая молока в кружку.

— Меня выселяют. Представляешь?! Я несколько лет жила в этом доме, а сегодня хозяин пришел и сказал, чтобы я выметалась до вечера! — Она была готова разреветься, но еще держала себя в руках. — Пусти к себе хоть на ночку, — глухо закончила девушка.

— Приходи, конечно. — Согласилась я. — Оставайся столько, сколько найдешь нужным.

— Мне не чем отплатить. — Первые слезинки уже катились по щекам.

— Будешь готовить нам еду — мне хватит. — Улыбнулась я. — Иди за своими пожитками, двери моего дома открыты для тебя.

Не то, чтобы мы успели подружиться, за время потребления мною пирожков Мьялы, но я бы спать потом спокойно не смогла, если бы оставила девушку на улице.

На заднем крыльце я обнаружила кошку.

— Что, маленькая, голодна? — Тонкое «мяу» было мне ответом. — Ну подожди.

Я принесла ей блюдце молока, животное его в себя практически всосало, и довольное развалилось на солнышке.

Я же пошла по своему разнотравью, попутно собирая разные стебли и соцветия.

Я представляю, как сделать пудру, тонирующий крем для лица и тушь. Это будут не фантастичные продукты моего мира, но куда более эффективные, чем замазывание лица штукатуркой.

Вернувшись в дом, я сделала себе тонизирующую васильковую воду (так же как и успокаивающую ромашковую) и вариацию на увлажняющей воды с эхинацеей.

Пока я делала настои и умывалась уже имеющейся ромашковой водой, в дом вернулась Мьяла. В руках по баулу, в глазах огни, перед калиткой телега, в телеге еще несколько баулов и сундук.

Пока мы все вытаскивали из телеги, пока загружали все это в дом, я уже успела подумать о том, где моя гостья будет спать. В итоге, немного помучавшись совестью, решила просто забрать все из родительской спальни и предложить эту комнату ей.

Несколько часов ушло на перетаскивание всего по нужным местам и хождение из угла в угол. Теперь мы сидели на кухне, печь была растоплена, на плите что-то булькало, Мьяла споро замешивала тесто.

— Не знаю, зачем я это делаю. — Вдруг произнесла девушка. — Торговать-то больше негде.

— Лоток сделай, да ходи по рынку, чего страдать. Обычно быстро раскупают. — Предложила я, а Мьяла тут же остановилась, чтобы уставиться на меня. — Что? — не выдержала наконец я.

— Никогда о таком не слышала. — Поделилась девушка.

Еще через час, когда тесто поднималось, а начинка дожаривалась, мы уже соорудили лоток и договорились, что завтра пойдем вместе.

Я девушка не стеснительная, могу и покричать про продажу пирожков на рынке.

Еще через час я уже трескала потушенную с мясом квашенную капусту, под умиленные вздохи моей гостьи.

День пролетел незаметно для нас обеих, так что обнаружив сгустившуюся ночь за окном мы собрались расходиться спать. Радостное кивание было мне ответом, когда я предложила вымыться перед сном.

Решив, что самое время для практики в управлении стихиями и чудес, я попросила Мьялу раздеться и встать на табурет перед бадьей. Та долго отнекивалась, но в итоге я все же победила в этом споре.

— Стой спокойно и не дергайся, а то я собьюсь. — Предупредила я и отпустила на свободу желание вымыть начисто гостью, которое вода с готовностью исполнила.

Когда девушка разделась и встала на табурет я тактично отвернулась, но, когда услышала придушенный вздох, тревожно обернулась. Оказалось, что Мьяла была обладательницей аккуратных форм, волос чуть ниже лопаток и черных ног. Вода облепила ее всю, так же как обычно меня и быстро перетекала по ее телу. Два огромных удивленных глаза смотрели на меня с немой мольбой прекратить издевательство.

Пол часа, не меньше, трудилась стихия над девушкой. Когда она закончила и удалилась в ведро, я указала Мьяле на чистый халат за ее спиной.